Fedotov - Hozyin

– Это Икса, – определил, сверившись с картой, Селютин.

– А это – идеальное место для засады, – обвел рукой гриву Бес. На вершине ее, будто специально, росли тесной группой пять молодых берез, образуя своего рода естественный редут. Заложив промежутки между стволами комлями погубленных деревьев вперемешку с валежником и дерном, отряд получил неплохое укрепление, из которого легко можно было отбиться от троекратно превосходящего численностью противника.

– Но противник-то у нас как раз один, – озабоченно сказал Петр, – и не факт, что редут его удержит.

– У нас четыре двустволки двенадцатого калибра, к каждой по десять зарядов картечи и по полсотни дроби, – подсчитал Михаил. – Даже если мы этого… Хозяина и не убьем, то уж шкуру испортим основательно. И придется ему на какое-то время ею заняться.

– И что это нам даст? – хмыкнул Бес.

– Мы сможем оторваться от него, – бодро заявил Бурносов.

– Как? Пешком?..

– Зачем же? Можно соорудить плот и уйти по реке. Вряд ли это… существо столь же ловко и быстро в воде, как в тайге.

– А что, – загорелся Селютин. – Давайте-ка, братцы, сварганим плот прямо сейчас, пока светло…

Оставив на страже Беса с двустволкой, остальные дружно взялись за работу, и когда солнце коснулось верхушек дальних елей за рекой, плот был готов и привязан к талине, склонившейся у самого обреза воды. Люди сложили возле плота лишние пожитки и только собрались подняться на гриву, как оттуда раздались подряд два выстрела, а следом – неразборчивые крики.

Охрим переглянулся с Михаилом и стремительно метнулся вверх по склону, забирая левее, чтобы выйти к редуту сбоку. Остальные рассыпались цепью и продолжили подъем.

Спустя минуту их глазам предстала неожиданная картина. Возле редута на земле сидели трое мужчин, заложив руки за головы, а над ними с двух сторон стояли с ружьями наперевес Охрим и Бес. Рюкзаки и оружие пленных валялось поодаль на склоне. Вид у всех троих был жалкий – грязные, в изодранной одежде и с застывшим на лицах испугом.

– Кто такие? – грозно вопросил Селютин, направляя на пленных ружье.

– Не серчайте, Михаил Игнатьевич, – заговорил один из них, – я всё объясню…

Оказалось, что это те самые «гаврики», по выражению Беса, что шли за отрядом Селютина все дни до сегодняшнего утра.

– А послал нас за вами в догляд городской голова, господин Тецков.

– Что ж он шпионить-то удумал? – не поверил Михаил. – Нет бы пригласить к себе, поговорить начистоту?..

– Как же – начистоту! – подал голос второй пленный. – Вы же, чай, не на прогулку подались? Секретный разговор с господином Кухтериным вели. Кабы хотели с господином Тецковым дела иметь, к нему бы и пришли попервоначалу.

– Значит, городской голова вас топтунами отправил… Так чего ж вы к нам прибились теперь?

Пленные переглянулись, и первый, видимо, старший, сказал:

– Страшно стало, Михаил Игнатьевич.

– Что, медведя испугались али лешака встретили? – со смехом спросил Бес.

– Это не медведь, я точно знаю, – твердо заявил вдруг молчавший до сих пор третий пленный, худосочный, весь какой-то угловатый и все время щурившийся, словно плохо видел. – Я никогда раньше такого зверя не встречал. Возможно, допускаю как версию, мы столкнулись с так называемым сибирским гризли. Правда, это животное – один из подвидов пещерного медведя – считается вымершим…

– И вы трое решили, что лучше всем нам объединиться, – подытожил Селютин, опуская ружье. – Мудро. Я бы тоже так поступил… И каковы будут ваши предложения, господа? Вы руки-то, руки опустите…

– Я гляжу, вы про зверюгу тоже знаете, – кивнул старший из «филеров» на редут. – Выманить решили?

– Что-то вроде того…

– Убить, стало быть, хотите?

– А у вас есть другой план? – хмыкнул Бес.

– Поймать, например, – предложил худосочный. – Ведь какой вклад в науку будет!..

– Вряд ли сие возможно, – пожал плечами Селютин. – Ладно, разбирайте свои пожитки и присоединяйтесь к нам. Авось ночь переживем, а там видно будет.

*

Авось им не помог. Среди ночи Михаил проснулся в палатке от острого чувства опасности. Несколько секунд он пытался определить, откуда именно исходит угроза, но тут снаружи раздался длинный, протяжный полурев-полувой, а вслед за ним – громкий крик дежурившего у костра Беса. «Цыган» вызвался сторожить редут в самое глухое время – с полуночи до двух часов ночи.

Селютин схватил ружье и вывалился из палатки. Следом за ним пыхтел в одном исподнем Бурносов, но тоже вооруженный. Их глазам предстала жутковатая картина.