Pepper Winters - Second Debt

— Слишком поздно для этого.

— Для правды никогда не поздно.

Склоняя свою голову, он прижался своим лбом к моему.

— Ты права. Для правды никогда не бывает поздно.

То, как он это сказал, заставило мою душу метаться в разных направлениях в поиске ближайшего выхода. Что он скрывает от меня?

— Если ты говоришь, что я принадлежу тебе, тогда, по правилам, и твои секреты принадлежат мне. Они будут в безопасности со мной.

Он вдохнул, его глаза опустились к моим губам.

— Я прекрасно понимаю, о чем ты просишь.

— О чем я прошу?

Он печально улыбнулся.

— Ты хочешь знать, почему я такой, какой есть. Ты хочешь узнать, куда я исчезаю, когда мне необходимо немного пространства, и хочешь знать, как использовать мои слабости против моей семьи.

«Да. А еще я хочу понять, почему я чувствую то, что чувствую. Почему, столкнувшись с могилами своих предков, я так быстро забываю и ищу то, что не могу найти?»

Его пальцы сильнее приникли к моей щеке, удерживая меня более решительно. Его голова склонилась к плечу, располагая губы на расстоянии перышка от моих.

Мои губы пощипывало, они воспламенялись от жажды прикосновения. Ожидание заставило мою кровь нестись быстрее до того момента, пока мне не понадобился холодный душ вместо горячего.

— К несчастью для тебя, я планирую хранить мои секреты. — Его мятное дыхание обвеяло меня и, пленив мою душу, разорвало ее на кусочки.

— Почему? Что такого ужасного в том, что ты скрываешь?

Он сглотнул, преодолевая последнее расстояние между нами и прижимая меня сильнее к плиточной стене.

— Замолчи.

Я ахнула, когда его губы приникли к моим.

В тот момент, когда мы прикоснулись друг к другу, все вокруг нас вспыхнуло.

Гнев, который я лелеяла внутри себя, мгновенно испарился. Мое отвращение и горечь покинули меня. Даже образы надгробных надписей и могил не могли помешать мне предать свою семью.

Я хотела разрушить все свои стены и открыться ему. Я хотела позабыть прошедшие месяцы, хотела притвориться, что он был нормальным парнем, который предлагал мне нормальные вещи. Я так хотела верить, что он мог спасти меня и не убить в итоге.

Он издал стон, когда я окунулась в этот поцелуй, прижимая свое тело к его.

Я уже была в аду. Я просто не могла пасть еще глубже. Возможно, с таким же успехом, я могла сдаться, поддаться ему и просто признать свое поражение.

Каждая темная часть меня, каждая искорка и понимание того, что делало меня человеком, хотела быть увиденной и понятой. Я хотела, чтобы он видел, что я его — не потому что я была пешкой в игре, которую совершенно не понимала, — а потому что я была женщиной, без которой он не мог жить.

Его восхитительное тело прижало меня к плиткам. Его язык ворвался в мой рот, как будто имел полное право быть там.

И так и было.

Мое тело предпочло его.

«Только твое тело?»

Я не могла признать, что и моя душа, предпочла его тоже.

В любом случае, я не могла выиграть против правды.

Пока наши языки танцевали, мой разум улетел из настоящего к воспоминанию, которое я даже и не знала, что было у меня.

— Нила — это Джетро.

Я моргнула и уставилась сквозь свою челку на высокого, тощего мальчишку, который выглядел слишком уж элегантно в этом костюме тройке. Я сочла его наряд идеально подходящим для милого ресторана на открытом воздухе, в котором мы сидели с няней. Она сказала мне надеть мое любимое платье — белое, с четырьмя ярусами, с розовыми бантиками и лентами — и она отведет меня на мой седьмой день рождения на ланч.

Единственное правило — никто не должен знать. Даже мой брат-близнец.

Моя няня подтолкнула меня.

— Поздоровайся, Нила.

Я вновь взглянула на мальчишку передо мной. Его темные волосы были уложенные набок. Все в нем так и кричало о высокомерии и озлобленности, но под этим всем пряталось то же, что чувствовала я.

Обязанность.

Крошечные бабочки запорхали в животе от мысли, что он мог чувствовать то же удушающее осознание, что нам были предназначены определенные роли — независимо от наших желаний.

— У тебя тоже строгий папа? — спросила я.

— Нила! — моя няня шлепнула меня по попе. — Будь вежливой и не любопытствуй.

Джетро сощурился и посмотрел на мою няньку. Он сжал руки в кулаки, а его щеки покраснели из-за того, что он увидел, как она воспитывает меня. Я думала он убежит, его ноги повернулись к выходу из ресторана, но затем он встретился со мной взглядом.