Pepper Winters - Second Debt

Мои соски превратились из твердых камушков в острые бриллианты, настолько острые, что могли разрезать все, что угодно, что могло прикоснуться к ним. Я не могла сдвинуться, когда он продолжал поглощать меня взглядом. С каждой пролетающей секундой, воздух между нами сменялся, пока пар, который окутывал нас, не забурлил еле сдерживаемым диким голодом.

Взгляд Джетро скользнул вниз по моему телу.

— Бл*дь,— выдохнул он.

Я практически превратилась в лужу на полу душевой. Я не доверяла себе произносить ни единого слова. Я предала все, что обещала себе, за последние пару дней. Я готова упасть на колени и умолять его, чтобы он помог мне избавиться от моих страданий.

Но в этом случае я бы не смогла жить в мире сама с собой снова.

Мы стояли молча, поглощая друг друга взглядами, но, не делая движения, чтобы разобраться со всем, чего мы так отчаянно хотели.

Постойте-ка. Он был одет в джожпуры[прим. бриджи для верховой езды].

Я сморгнула, пытаясь найти в этом смысл моими затуманенным от желания рассудком.

— Ты... Ты куда-то собираешься?

Мой голос вырвал его из какой-то фантазии, в который он пребывал. Моя кожа покрылась мурашками, когда его янтарные глаза посмотрели на меня со всей страстью.

— Да. Ты тоже пойдешь.

Я закрыла глаза.

Кончишь. [прим. пер. игра слов в англ. come переводится как идти, так и получать сексуально удовольствие — кончать]

Да, я бы с удовольствием кончила.

Он мягко рассмеялся.

— Возможно, я предпочел странный выбор слов. — Сопровождаемый шелестом одежды, он оттолкнулся от дверного проема. — Или, возможно, правильный, все зависит от того, как пройдут следующие пару минут.

Все мое тело мучительно сжалось, и с губ сорвался крохотный стон.

Мои глаза распахнулись, когда он взял в ладонь пушистое полотенце и направился ко мне.

Я сильнее прижалась к плитке. Качая головой, я пропищала:

— Оставайся там, где стоишь. Не... не подходи ближе.

Его лицо потемнело; вспышка ярости исказила его восхитительные черты лица.

— Не похоже, что я не видел то, что ты так усиленно пытаешься скрыть от моего взгляда, мисс Уивер. Или, возможно, ты позабыла, что я проникал своим языком в твою сладкую киску и вставлял свой член глубоко в твое тело? Я вкушал тебя. Заставлял тебя стонать.

Черт.

Мое лоно сжалось, жадно хватаясь за его слова — пребывая в поиске последнего толчка, который активизирует оргазм, что циркулировал по моей крови. Это было бы так просто все отпустить. Сказать ему, что на самом деле я так отчаянно желаю и наплевать на все остальное.

«Твои предки гниют в земле, в то время как ты трахаешь старшего сына Хоук».

Здравый смысл выплеснул ледяную воду на мое разгоряченное либидо. Собрав всю силу, которой я обладала, я приказала себе не обращать внимания на подразнивающее меня освобождение и вернуться с небес на землю.

Казалось, Джетро пришел к такому же выводу, когда мучительное понимание между нами сменилось на укоренившееся между нами чувство долга.

— Одевайся. Мы опаздываем.

Тяжело сглатывая и проклиная свое отяжелевшее тело, я проговорила:

— Опаздываем куда?

Неуверенной рукой он протянул мне полотенце. Он обладал выдержкой присущей только святым или, возможно, он и правда был сумасшедшим, как я и боялась, потому что он не предпринял ни движения, чтобы прикоснуться ко мне.

Черт бы его побрал.

Его глаза сузились, когда пальцы крепче вцепились в материал полотенца.

— Поло.

— Поло? — образы мужчин и лошадей, гоняющих мяч по полю, помогли мне сосредоточиться на чем-то другом.

— Но... сегодня понедельник

Джетро склонил свою голову к плечу, издавая тихий смешок.

— Ты что, полагаешь, что день недели имеет какое-то значение для людей, которые играют с нами? — он покачал головой. — Если бы ты не сказала мне, что сегодня понедельник, то я бы и не знал об этом. Рабочие дни и выходные не имеют никакого значения, когда все подчиняются нашему расписанию.

Он чертовски заносчивый.

И почему это все кажется мне таким возбуждающим?

Его взгляд упал на мое влажное тело, покрытое капельками воды.

— Опусти свои руки.

— Нет.

— Подчинись мне.

— Зачем?

«Потому что ты положишь конец моим мучениям и дашь мне то, чего я так отчаянно жажду?»

— Сделай это, мисс Уивер. Я не буду просить дважды.

Мой низ живота сжался.

— То, что ты видел меня однажды, не дает тебе никаких прав увидеть меня снова.

Он скривил губы.

— Я могу смотреть, трогать, а также делать что, черт возьми, будет моей душе угодно.