popovy - Unknown

— Думаю, я могу к этому привыкнуть, — говорит он, низкий и хрипловатый голос проникает в меня. От этих слов мой позвоночник растворяется, кожа танцует в предвкушении, потому что я знаю, он собирается дотронуться до меня и мое тело нуждается в этом.

— Когда нам надо выходить? — спрашиваю я его, закрывая глаза, когда он наклоняется и целует мою шею.

Он стонет, посылая дрожь через мое тело.

— Куда я снова должен идти?

— На тренировку, — напоминаю я ему. — И сначала ты отвезёшь меня кое-куда. На твою работу. Хотя полагаю мы можем сделать это в другой день, — с надеждой добавляю я.

Он вздыхает.

— Нет, — он тянется назад и всматривается в мое лицо. — Я хотел бы, но если я не вернусь, то буду в большой беде.

Он не должен говорить мне это. Я знаю, что регби его карьера, и знаю, насколько она важна для него. Последнее, чего я хочу, чтоб он чувствовал за это вину.

Я собираюсь разрядить обстановку. Пробегаюсь руками по его подтянутой талии и сладко смотрю на него.

— Что происходит, когда ты попадаешь в большие неприятности? Другие мальчики стягивают с тебя шорты и устраивают тебе порку?

Он поднимает брови.

— Грязное, грязное создание, — бормочет он.

Я запускаю большой палец под резинку его штанов, чувствуя его тёплую, мягкую кожу.

— Н-у-у, не разрушай мою фантазию.

— Точно. Ну да, конечно мы снимаем друг с друга шорты и бьем друг друга палками. Иногда намазываем друг друга маслом, и получается одна большая команда. — Он прерывается. — На самом деле такое однажды случалось, но думаю, мы все были слишком пьяны. Не так-то просто отнять мяч у голого, намазанного маслом мужика. Хотя тренировка была отличная.

Я изучаю его, не в силах понять, серьёзен он или нет.

— Регби очень странный вид спорта.

Он тянется мне за спину за чашкой, которую я оставила для него.

— Рано или поздно придёшь на тренировку и все увидишь сама.

— Я могу? — спрашиваю я, внезапно волнуясь от перспективы увидеть его в действии. Я отхожу в сторону, чтобы позволить ему выпить кофе.

— Если хочешь, — говорит он. — Не могу сказать, буду ли я играть в полную силу, но я могу это устроить. Хотелось бы надеяться, в хороший день. Не хочу, чтоб ты начала думать я не тот игрок, которым ты меня считаешь.

— Оу, я никогда и не думала, что ты игрок, — дразню я его. — Может быть гей.

Он лишь чуть округляет глаза.

— Точно, что ж, натирание маслом наших голых тел сейчас не помогает, да? — Он делает глоток кофе и закрывает глаза. — Кстати, лапочка, это чертовски вкусно. Если ты до конца дней сможешь мне делать такой кофе, я умру счастливым.

Там, в его глазах немногословие, но все же эти слова ударяются в меня. Боже, это вообще возможно? Мои мысли уносятся вдаль, и внезапно я представляю себя прямо здесь, на этой кухне, через несколько недель, месяцев, лет. На что это будет похоже? Быть так долго с кем-то таким, как он? Вопреки тому, как я привыкла думать, по крайней мере с Кайлом, эта мысль больше не пугает меня. Вместо этого она согревает мое сердце, заставляя пропустить удар.

— Только вот, — продолжает он, будто только что не вложил мне в голову самые прекрасные образы в мире. — Я бы действительно хотел, чтоб ты была здесь и увидела меня в действии. Наша первая игра будет через неделю после твоего отъезда, и я очень сомневаюсь, что окажусь на поле.

Может мое сердце и пропустило удар, но теперь оно падает.

Я сглатываю и хватаюсь за край его футболки.

— Новое правило. Ни один из нас не упоминает о том, что через три недели я уезжаю.

Его глаза сужаются, и он кивает.

— Все верно. Это честно. Что насчёт того, когда ты забронируешь обратный вылет?

— Оставь это мне, — говорю я, зная, что он уже предложил оплатить мой обратный билет. — Я позабочусь об этом.

— Или, возможно, ты могла бы остаться здесь на неопределенное время, — говорит он, сфокусировавшись на чашке кофе, пока быстро не поднимает на меня взгляд. Пожимает одним плечом. — Это может быть один из вариантов.

Этот человек искушает меня на каждом шагу. Сначала приезд сюда, теперь идея не уезжать.

— Мы оба знаем, что я не могу этого сделать, — говорю ему. Потом я игриво бью его в плечо. — И эй, что я об этом говорила? Мы не упоминает об этом, ладно? Давай просто...наслаждаться.

— Столько, сколько сможем? — говорит он, и будь я проклята, если не вижу грусть в том, как он морщит свой лоб.

— Столько, сколько сможем.

***

После быстрого завтрака, состоящего из сосиски и яиц, знак внимания от Лаклана (и нет, это не двусмысленность), мы оставляем собак и садимся в его машину. Я никогда до этого не была внутри Рендж Ровера, но черт потери, если это не идеальная машина для него - большая, крутая и строгая. Но вместо того, чтобы отправиться в пустыню, мы путешествуем по оживленным улицам города, направляясь в его организацию через весь город.