Unknown - Miropolskiy I fb2

Ева перестала верещать и в ужасе смотрела на происходящее. Мунин расстался наконец со своей папкой. Цепляясь за спинки сидений, он переступил через тело здоровяка, с лязгом захлопнул дверь, плюхнулся на сиденье за спиной Одинцова и проскулил: – Я думал, этого больше не будет... вы больше так не будете... – Не буду, не буду, – сквозь зубы пообещал Одинцов.

Микроавтобус повернул в переулок и нырнул в арку подвернувшегося двора. Действовать надо было стремительно: оглушённый конвоир мог прийти в себя, а на кладбище хватало академиков , которые ехали следом, – они наверняка бросятся в погоню, как только поймут, что произошло с кортежем.

– Выходим! Куртки снимайте! – скомандовал Одинцов и первым стал раздеваться; наручник по-прежнему болтался на левой руке и застрял в рукаве.

Дрессированный Мунин потащил с себя куртку, а Ева попыталась возразить:

– Там же холодно...

– Снимайте! – рявкнул Одинцов. – У меня в куртке «жучок», и вам тоже наверняка сунули. Нет времени проверять. Снимайте!

– Может, подальше отъедем? – робко предложил Мунин.

Одинцов наконец выпростал наручник из рукава, отшвырнул куртку и перебрался в салон.

– В автобусе навигатор и маяк. Мы у них как на ладони, – с этими словами Одинцов подхватил недочитанную газету, вытащил смартфон из кармана здоровяка, сунул папку в руки Мунину, откатил дверь и снова скомандовал уже персонально Еве:

– Выходим, выходим, красавица! Бегом!

66. ШАЛУНЫ И ШАЛУНЬИ

От автобуса надо было уйти, но долго водить своих спутников по улицам Одинцов не собирался.

Очень уж приметной выглядела их троица: высокий плечистый мужчина с седым клоком в шевелюре, экзотическая темнокожая красавица и нескладный очкарик с толстенной красной папкой, которую он прижимал к груди. К тому же все трое были одеты – или скорее раздеты – не по сезону.

Петербургская весна показывала характер: солнце солнцем, но студёный балтийский ветер делал своё дело. Порывы налетали со всех сторон и пронизывали до костей, так что через несколько минут у Евы зуб на зуб не попадал. Мунина тоже знобило, да и Одинцов чувствовал себя немногим лучше. Впрочем, состояние Евы его как раз устраивало...

...потому что, как и в случае с Муниным неделю назад, шок у Евы постепенно проходил, но пока дрожащей американке было не до расспросов.

Деньги, которые догадался передать Сергеич, существенно облегчали задачу: шарить по карманам конвоира не пришлось. Сумма в самом деле была внушительная – похоже, все мужики из автосервиса скинулись. Вскоре Одинцов завёл спутников в очередной двор и дёргал ручки дверей одну за другой, пока не нашёл открытую.

Лестница пахла кошками и подвальной плесенью. Они поднялись на площадку. Из окна немилосердно сквозило. Ева села на корточки, прижалась к чуть тёплой батарее отопления и обхватила себя за плечи.

– Что вы со мной делаете... – мелко стуча зубами, сказала она. – Терпи! – велел Одинцов: для начала ему надо было избавиться от второго наручника. – Как у вас это получилось? – спросил Мунин, показав на расстёгнутый браслет.

Одинцов сохранил горелую спичку, когда прикуривал на кладбище, и держал её в зубах, не вызывая подозрения у конвоиров. Когда в автобусе ему надели наручники, Одинцов под прикрытием газеты просунул расплющенный кончик спички в паз, куда входят зубцы браслета, и наручник расстегнулся – таким премудростям куосовцев учили на совесть.

При побеге искать ключ и обшаривать оглушённого здоровяка Одинцов не стал. Он проделал тот же трюк со вторым браслетом на глазах любопытного Мунина, вручил историку наручники как трофей, а сам вооружился смартфоном и развернул газету на страницах, пестревших зазывными изображениями девиц.

– Это притоны?! – Мунин не поверил глазам. – Надеюсь, – сказал Одинцов. – Сейчас проверим, какие такие номера для состоятельных мужчин... Друг ситный, ты бы лучше пока Еву обнял. Видишь, девушка мёрзнет? Давай, не теряйся! Американка затравленно глянула на историка снизу вверх. Он опустился на корточки рядом и опасливо положил руку ей на плечо. Ева молча позволила себя обнять и прижалась к Мунину. Оба смотрели, как Одинцов изучает объявления в газете и приговаривает: – Тэк-с... Спасибо, не надо... Это не к нам... Это мимо... Вот! «Милые шалуньи из «Проказницы» скрасят ваш досуг!». И отсюда в двух шагах. Ну-ка...

Он поманипулировал с настройками смартфона, набрал номер и развязным тоном повёл беседу, которую Мунин понимал наполовину, а Ева – разве что на четверть. Закончив разговор, Одинцов окликнул коченеющую парочку: