ЛАУРА ТОНЯН - МОНА

Его движения становятся более ритмичными, и я опускаю ладони на его ягодицы, чтобы подбодрить своего мужчину. Своего мужа. Мужа… Мне приятно думать о том, что Эмин – мой. Принадлежит мне. И теперь, возможно, когда мы лишились обид прошлого, у нас все может стать хорошо. Я хочу этого больше всего в жизни. Даже больше, чем все остальное, что раньше имело такое большое значение.

- Мне тоже, - отвечаю, блаженствуя от того, что его сперма внутри меня, а когда он кончил, то я почувствовала то тепло, которое не испытывала уже давно.

И это не из-за того, что у меня не было мужчин, кроме Эмина, просто я знаю, что ни с кем другим не испытала такого никогда. Я думала, что после той трагичной для нас обоих ночи мы больше не сможем быть близки так, как мы это любим. Я думала, что даже если прощу его, то мы не сможем вернуться к прежним чувствам и ощущениям. Но как же я ошибалась! Главное – любить достаточно сильно, чтобы разглядеть в монстре образ дорогого человека. Главное – понимать, что ничто не было сделано специально, а виной тому необдуманный поступок. Но нельзя позволить сломать всю жизнь только лишь одной ошибке.

- Ты любишь меня? – на выдохе спрашивает Эмин, меняя положение рук – теперь он держит меня за бедра, чуть привстав.

Я выгибаюсь в спине от того, что его погружение такое глубокое.

- Очень, очень люблю, - прикусив щеку изнутри, я хватаюсь ладонями за простыни, не сдерживая стонов.

Да и не нужно. Мы здесь одни. Мы здесь совсем одни. И мы любимы.

Истинное счастье…

Эмин приподнимает меня, а сам ложится на нижнюю сторону кровати, и теперь я сверху. Я веду в этом танце страсти, огня и любви. Он держит меня за талию, заставляя двигаться быстро, от чего сам издает звуки получаемого удовольствия, а так же помогает мне бедрами, врезаясь в меня все резче и интенсивнее. И, клянусь, с каждым его толчком все плохое, что преследовало нас эти долгие месяцы, исчезает. Еще, еще и еще… чтобы не осталось ничего кроме нереального, воистину небесного наслаждения.

- Боже, - не выдержав более находиться в прежнем положении, Эмин поднимается и вбирает грубо в рот сосок левой груди.

Он покусывает его, чтобы позже облизать. Внизу живота у меня растекается сладость. По-другому и назвать нельзя, ведь так хорошо и приятно… Господи, как сладко! То, что Эмин ласкает мою грудь, только усиливает напряжение и удовольствие от него. Я очень соскучилась по Фаворскому, по сексу с ним и вообще - по сексу. Женщине так же плохо без половой связи, как и мужчине. Благо, спасало самоудовлетворение…

Я обнимаю его крепко за шею и принимаюсь целовать кожу в районе ключиц, поднимаясь выше, оставляя следы, которые напомнят обо мне позже, когда он вернется в свой дом, когда он посмотрится в зеркало и подумает о своей любимой, занимающейся своими делами на другом конце города. Но мне даже не хочется думать о том, что мы опять можем расстаться, хоть ненадолго.

- М-м-м, - слышу я от Эмина, губами касающегося моего лба, пока я покусываю мочку его уха.

Наш секс превратился из горячего в более нежный, плавный. Мы хотим наслаждаться друг другом и удовлетворять более медленно. Смена темпа в сексе всегда нравилась Эмину, он любил перестраиваться, как машина на дороге, в другой ряд. Это его всегда заводило, точно автомобиль, мчащийся по трассе.

Вот и сейчас мой личный горный джип буквально бросает меня на постель. Эмин на мгновение высовывает член, чтобы потом лечь на меня, придавить своим телом, как я это люблю, напоминая мне, какой он большой и мощный, и, упираясь руками о матрас, войти снова. На всю длину.

- Ох, Боже! – кричу я, выгнув спину и запрокинув голову назад.

Фаворский беспощаден. Его нажим яростный. Он вбивается меня, словно обезумевший, целуя мое лицо и шею, не пропуская ни одной точки, ни одной клеточки. А то, как он просовывает язык в мой рот, не оставляя возможности дышать. Его буйный и жесткий поцелуй точно оставит мои губы в том состоянии, в каком они были в начале вечера, когда мы даже не предполагали, что все закончится вот так. Что мы будем бешено трахаться несколько часов подряд.

Заканчивать и начинать снова.

Снова…

- Ты – моя, - говорит вновь Фаворский, тесно прижавшись ко мне накаченным торсом. Еле заметная, но ощутимая щетина слегка раздражает мою нежную кожу на щеке, к которой он прислонился своей. – Ты – моя женщина?

Неожиданно он останавливается, вскидывает ладонь к моему лицу, уверена, уже с покрасневшим от его щетины подбородком, и сильно сжимает пальцами мои скулы. – Ты меня поняла? Ты меня хорошо услышала?