ЛАУРА ТОНЯН - МОНА

- Ты что себе позволяешь, а? Думаешь, если я тебе, будучи пьяной, рассказала, что ни разу в жизни не работала, теперь можешь троллить меня?

Бросив тряпку, Герман скрещивает руки на груди.

- Троллить? А ничего из богатой русской речи не нашлось в твоем лексиконе?

Вскидываю руку и указываю наглецу на дверь:

- Вон отсюда!

Не сразу понимаю, почему Герман заходится смехом, но он берет вновь тряпку в руки и продолжает незаконченное дело. Смеется все время, пока я сижу напротив него, готовая врезать ему.

- Я здесь живу, Лола.

Точно! Идиот чертов. Какой-то официантишка будет со мной так разговаривать… Да я таких со стольких ресторанов увольняла в свое время! Да я же… я же… Черт! Где мои туфли? Обуваюсь так быстро, будто по мою душу бежит гигантская охотничья собака. Герман вылезает за мной в коридор. Молча, он глядит на то, как я впопыхах собираюсь. Специально, чтобы он видел, проверяю все ли на месте в моем клатче. Хочу, чтобы это оскорбило его.

- Мой папа, конечно, не бизнесмен, но до воровства я никогда не скатывался, - абсолютно спокойно отзывается тот.

Я опускаю руки, полуобернувшись к нему. Уже обутая, вещи свои собрала, а выйти не могу. Все стою и смотрю на него, потому что стыдно. Ужасно стыдно. Он на меня не закричал, скандал не устроил, но на место быстро поставил. Наверное, лицо у меня красное от гнева, однако и от этого быстро отхожу. Через минуты две-три открываю дверь и покидаю квартиру Германа.

Ожидая лифт, думаю, куда же мне податься. Делать я ничего не умею, в кошельке всего триста рублей. Не знаю, хватит ли этого на проезд? Мне же до Пушкинской добраться нужно? Как не хочется ехать в метро, нюхать, как воняют другие потные люди, смотреть в их ничего не понимающие лица…

Да ты как будто сама много понимаешь…

А может…? Что же я сразу об этом не подумала?! Счастливая, выбегаю из подъезда, набирая Артема, личного водителя, которому отец когда-то доверил мой маршрут.

- Тема, привет! – радостно восклицаю в трубку, пока шагаю по неровному асфальту, выходя на тротуар. – Слушай, забери меня из Лобни, а? Очень прошу!

А сама думаю, как платить ему буду. Отец-то с ним рассчитался, когда увольнял неделю назад.

- Извините, Лолита Микаэловна, но папа ваш строго-настрого запретил вас куда-либо отвозить, - доносится до меня его строгий голос, а потом откашливается и, извинившись вновь, здоровается.

В отчаянии предлагаю ему то, что дать не смогу – деньги.

- Слушай, Тем, я тебе заплачу. У меня есть! – Ложь, ложь, ложь!

- Извините, не могу, Лолита Мик…

Прекрати же ты меня так называть, придурок…

- Но папа же уволил тебя, - перехожу на рычание. – Какая разница, что он тебе сказал, прежде чем свалить в свой гребанный Рим?!

Молчание, а после – монотонный тембр, какой у Темы был всегда:

- Не уволил. Другую работу дал. На Елизавету Артуровну я теперь работаю.

На сестру мою двоюродную, что ли?! Вот же блин… Да не мог так родной отец со мной поступить. Не мог же ведь. Обидно до слез. Моего водителя этой мымре долговязой отдал.

Бросаю трубку, ни ответив, ни попрощавшись. Черт, как же меня все достало, хотя ничего и не начиналось даже. Нужно было остаться вчера до конца, и кто-нибудь из своих бы подвез. Хотя кого я называю «своими»? Людей, которые бросят, когда нужна помощь? Но потом мне в голову приходит идея: если Тема теперь с Лизой, то она может за мной приехать… Правда, мы с ней не очень ладим, однако я точно знаю, что ей предки не разрешили вчера отдыхать на свадьбе Амины и Кости (и вовсе не зря!), так что этим вполне можно воспользоваться.

Продолжаю идти, понимая, что каким-то образом оказалась на автобусной остановке. Лиза поднимает трубку после четвертого гудка. Не даю ей ничего сказать.

- Сестренка, ты представить себе даже не можешь, что вчера было на свадьбе наших голубков! - объявляю громко, с выражением, чтобы посильнее ее заинтересовать.

Парочка человек, стоящих рядом, поглядывают на меня с возмущением. Да пошли вы…

- Привет-привет, - певучим голоском говорит крашенная длинноносая девушка. – А ты, знаешь, мне уже все рассказали…

Могу поспорить, что сейчас она пьет свой дорогущий кофе, катаясь по улицам Москвы. Как же заставить ее приехать сюда? Идти на крайние меры – вранье? Ну, мне конечно, не в первой…

- А тебе рассказывали, как Амина с девчонкой целовалась? – когда эта фраза вылетела из моего рта, я уже пожалела – успокаивает только то, что Лиза Амину до смерти боится: они однажды подрались так, что первой зуб выбило.