Вера Эльберт - Восстание Бекингема

Теперь придётся помощи у Мортона искать.

И главное, я вспомнить не могу резона,

Из-за которого себя поставил вне закона.

Уж больно быстро колесо Фортуны завертелось!

Мне Ричарду вредить бы не хотелось..

Ещё не поздно мне остановиться

И перед Ричардом смиренно повиниться.

Ведь он же добрый, он меня простит.

Я выдам Мортона, пусть он его казнит.

Понятно, что высот я прежних не достигну,

И памятник моим заслугам не воздвигнут.

Мне бы спасти хотя бы голову свою.

Нет!.. Слишком поздно падать в ножки королю.

Придётся с Мортоном бежать в одной упряжке.

Но для кого я принимаю этот жребий тяжкий?

Да, вспомнил! Трон для Генриха Тюдора!

Боюсь, расплачиваться мне придётся скоро

За мою глупость тяжестью оков,

Позором до скончания веков,

Адскими муками, головой и жизнью,

Презрением лучших сыновей отчизны...

Входит Мортон.

МОРТОН.

Итак, милорд? На что же вы решились?

БЕКИНГЕМ.

Скажите людям, чтоб не расходились.

Я сейчас выйду к ним и повторю всё то же,

Что говорил вчера. Хотя это похоже

На бредни пьяной ключницы спесивой...

Пусть принесут сюда одежду покрасивей

И мантию пурпурную к доспехам.

Продолжим мы вчерашнюю потеху

И разыграем пьесу всё на тот же лад.

Решение принято, и нет пути назад. (С пафосом.)

Да не смутит нас трудностей черёд!

Мы выступаем против Ричарда в поход!

Под звуки труб Бекингем накидывает на ночное бельё алый плащ, надевает шлем и в сопровождении Мортона выходит из спальни.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. Картина третья.

8 сентября, 1483 года, Йорк, площадь перед Йоркминстерским Аббатством. Окружающие фахверковые дома с балконами украшены гирляндами цветов и флагами короля Ричарда Третьего и королевы Анны Невилл. Справа от сцены расположен центральный вход в Аббатство. Слева большую часть площади занимает арена с установленными за ней трибунами, украшенными гирляндами цветов и флагами Плантагенетов. Справа, на авансцену выходит Джон Раус

со свитком.

РАУС.

Как милость долгожданную, дарованную свыше,

И как небес подарок благодатный,

Воспринимали англичане с ликованием

Восшествие их короля, Ричарда Третьего, на трон.

Вот, наконец, явился государь,

Не принуждающий их к подношениям,

Не принимающий ни денег, ни подарков,

Но ожидающий от них лишь одного:

Своими подданными быть горячо любимым,

Чтоб принимать их службу верную

И преданную дружбу, что ставил

Он превыше всех мирских сокровищ.

В ответ на милости и добрые дела,

Которыми было отмечено правление

Ричарда Третьего с первых же дней,

Люди готовы были его на руках носить:

Ведь вот какое счастье к ним явилось!

Мечта, что придёт новый государь

И осчастливит свой народ, в кои-то веки,

Наконец, свершилась! Вот он!

Пришёл этот правитель долгожданный, –

Красивый, молодой, разумный, справедливый

И энергичный, деятельный, добрый!

Чего ещё желать? Куда уж больше

И чего же лучше? Он всех и в равной степени

Одаривает щедро своими милостями

И ничего не требует от подданных взамен,

Кроме любви и преданности – это ли не чудо?

Не исполнение долгожданных упований

И ещё робких, зыбких, потаённых,

Но полных сокровенного желания надежд?

С первых же дней правления своего

Ричард стремился искренне и пылко

Быть безупречным королём для своего народа.

И точно так же, как он сам боялся разочарований

В надеждах, дружбе, верности, в любви и вере,

Он не желал разочаровывать народ в монаршей власти,

Рассматривая её как защиту, данную Всевышним

Его народу. Как истинный христианин,

Исполненный самых высоких чувств

И самых светлых, добрых побуждений,

Он искренне и в наивысшей мере

Желал доверие народа оправдать

И выполнить монарший долг достойно.

Как человек, стремившийся во всём

Быть безупречным, он полагал,

Что нет такой причины, по которой

Он бы не смог осуществить всё лучшее,

Что было бы возможно сделать

Для блага его подданных и королевства.

И уже с самых первых дней его правления

Люди восторженно его заслуги оценили,

Воздали должное его высоким устремлениям

И с ликованием искренним и бурным

Они повсюду чествовали короля.

Но наиболее торжественный приём

Они устроили монарху в Йорке,

Где Ричард Третий был особенно любим

И своему народу хорошо известен,

Как мудрый, справедливый государь, который