Unknown - Dilemma_Volshebnika

Я думаю, что ни разу не видела ее плачущей с тех пор, подумала Нита. И, поскольку Дайрин отлично справлялась в течение такого долгого времени, пожалуй, слишком долгого времени, для выражения своих эмоций ей приходилось преодолевать своего рода барьер. Но сейчас оболочка треснула, и кто только мог бы догадаться, сколько боли и страха скрывалось под ней…

Но сейчас Нита знала, что ничего не могла сделать кроме как позволить сестре выплакаться на своем плече. Это несправедливо, думала Нита, ощущая, как намокает пижама, и прижимая Дайрин к себе. Кому я могла бы выплакаться… Кто мог бы быть сильным для меня…

Если какая-нибудь Сила и слышала ее, она не ответила.

Глава 8

Утро воскресенья

Незадолго до рассвета Нита проснулась и села на кровати, уставившись на бледно-голубой свет за окном. Не было никакого четкого перехода от сна к бодрствованию, только некое тревожное осознание, что что-то не так, что все не так. Она понятия не имела, сколько ей удалось проспать после того, как Дайрин, тихая и опустошенная, молча выскользнула из комнаты.

Опустошенная. Это слово отлично подходило и для Ниты. Но немного энергии вернулось обратно после того, как изначальный шок поутих. Нита посмотрела на Учебник, слова, написанные в котором, стояли прямо перед ее глазами: Я буду бороться за то, чтобы сохранялась и развивалась Жизнь. Я не стану изменять по своей воле предметы и живые существа, пока они растут и развиваются. Я не буду изменять систему, частью которой они являются, если им не грозит гибель.

Она сглотнула.

Я волшебница. И если моей маме не “грозит гибель” прямо сейчас, то я не знаю, когда еще. Должен быть еще какой-то способ бороться с этим помимо того, что они делают в больнице. И я собираюсь найти его.

Она поднялась, оделась, сгребла Учебник и повалилась с ним на кровать. Обложка издала жужжание. Нита уселась спиной к стене в изголовье кровати и открыла книгу, чтобы прочитать ожидающее ее сообщение, затем посмотрела в окно на мрачно освещенные предрассветные облака.

Я свяжусь с ним позже. Нет смысла будить его сейчас и расстраивать. Я и так уже напортачила в отношениях с ним в последнее время.

Она пролистала Учебник до раздела, посвященного лечению и связанным с этим заклинаниям. Эта часть была намного больше этим утром, чем когда-либо ранее. Нита начала чтение, запоминая и заучивая всю доступную информацию с наибольшей интенсивностью с тех пор, как она нашла эту книгу и поняла, что это значит. У нее осталась только пара часов до того времени, когда папа просил разбудить его.

Она использовала это время на полную, прервавшись только один раз, чтобы сходить в уборную, и то взяла книгу с собой. Надо сказать, эта тема давалась ей с трудом. Было слишком много разной информации. Она заставила Учебник прекратить показывать все, что было связано с травмами, хроническими заболеваниями и недугами… и таким образом сужала и сужала фокус, одновременно с этим часть, содержащая полезную инфомацию, становилась все меньше. Под конец между обложками не осталось практически ничего, за исключением материала о новообразованиях и связанных с ними повреждениях, и она находила все больше, когда сосредотачивалась на определенного рода изменениях. Одним из самых часто встречаемых слов на Речи, на которые Нита наталкивалась, и одним из тех, которые она не хотела бы видеть, было “неизлечимо”. Здесь было много рассуждений и теорий возникновения, но практически не было заклинаний. Нита все более и более нервничала, читая это, но не могла остановиться. Должен быть выход. Всегда есть выход, если приложить усилия и докопаться до сути дела.

В ее комнате стало светло, но она не заметила этого. Птицы начали утреннюю песню ранней осени, но Нита их не слышала. Она читала и читала… и внезапно зазвонил ее будильник, поставленный на полдевятого.

Нита выбралась из кровати, отключила шумелку и пошла посмотреть, не проснулся ли еще ее папа. Остановившись за дверью, она навострила уши, но в доме не было слышно ни звука.

Она тихонько постучала.

Ни звука.

- Папа…

По-прежнему тихо. Нита приоткрыла дверь и просочилась внутрь.

Ее отец спал на стуле для чтения в углу между окнами спальни. Он сидел, свесившись, рот его был слегка приоткрыт, издаваемый им легкий храп до странности напоминал храп Понча, когда тот спал на спине кверху лапами и похрапывал; обычно это вызывало у нее улыбку. Но улыбаться сейчас казалось по меньшей мере предательством.