Такис Вюргер - Клуб

– Все в порядке, ничего не сломано. Просто другой был лучше меня.

– Я, собственно, хотела позвать тебя в Лондон. Нам нужно закупиться, – сказала она.

– Сейчас?

– Ну да. А еще тебе нужно познакомиться с моим папой. Он в свое время тоже боксировал за университет.

– О’кей.

– У тебя есть смокинг?

Я сидел рядом с ней в вагоне, уложив смокинг в специальном мешке на свои колени.

Она сходила со мной в антикварный магазин, сказав, что раньше приходила сюда со своим отцом.

– С одним из этих старых чемоданов Хемингуэй ходил на охоту на львов в Африке, – произнесла она.

– Ого, – отреагировал я, надеясь, что это прозвучало достаточно убедительно.

Продавец в знак приветствия поцеловал ее и кивнул мне головой. Я заметил, как он посмотрел на мои джинсы. В поезде молодая дама сказала мне, что очень важно не выглядеть так, словно у меня недавно появились деньги.

Она побеседовала с продавцом и проследовала через магазин, как будто он принадлежал ей. Я встал вплотную к шкафу из корневой древесины, долго рассматривая инкрустацию и надеясь, что это все скоро закончится. Она купила крепкую кожаную сумку из необработанной воловьей кожи, которая на ручке отливала коричневым цветом.

– Для твоих вещей для бокса.

Сумка была слишком мала для перчаток, боксерских сапог, бандажа и шлема, но я видел, как она радовалась подарку.

– Спасибо, – произнес я.

После этого мы поехали в Камден и прошлись по магазинам секонд-хенд. Она купила для меня три пары туфель – одну темно-коричневого цвета, вторую – цвета коньяка, с маленькими дырочками на носках, третью – черные вечерние туфли. Я почти ничего не говорил и только спрашивал сам себя, когда же она наконец скажет, как ее зовут. Мы пошли в магазин сэндвичей, где они выглядели как настоящие произведения искусства. Я заказал себе сырный сэндвич, и мужчина за прилавком уточнил, с каким именно сыром: куломье или кабралес. Мне было очень неловко, так как я снова ничего не понял. А рядом со мной в этот момент стояла эта чужая девушка из Кембриджа с кожаной сумкой в руке.

– Голубой или белый? – спросил продавец.

– Белый.

Девушка наклонилась и прошептала мне в ухо:

– Я тоже не имею понятия, о чем говорит этот парень.

Мы оба засмеялись. А потом сидели напротив друг друга и жевали сэндвичи.

– Шарлотта, – сказала она и протянула мне руку.

Я вытер майонез с указательного пальца:

– Ханс.

– Это из-за скачек, – произнесла она и сжала пальцами мышцы левого плеча.

– Что ты имеешь в виду?

– Я занимаюсь скачками, а для этого делаю много силовых упражнений. Поэтому у меня такие плечи.

В какой-то момент мне показалось, что она улыбнулась. Ее рука словно приклеилась к плечу.

– Спасибо, что ты за все заплатила, – сказал я.

Она засмеялась так, как будто услышала шутку.

Мы поехали на поезде до Челси, а оттуда пешком направились к дому Шарлотты. Он показался мне слишком большим.

– Я очень рада, что у нас есть прислуга, – сказала она, когда мы подошли к дому, – иначе я чувствовала бы себя одиноко во время моих визитов к отцу.

– У вас есть прислуга?

Она засмеялась:

– Что, тебе снова неловко?

Шарлотта переступила с ноги на ногу.

– А как выглядит твой дом? – поинтересовалась она.

– У меня нет дома.

– А где же ты вырос?

– Я там давно уже не был. Это домик в лесу. И я очень по нему скучаю. Но он меньше, чем твой.

Мы оба замолчали, не зная, что сказать. Шарлотта спасла ситуацию, прежде чем та стала еще более неловкой.

– Джойс, наша кухарка, когда была маленькой и жила на сахарной плантации на Ямайке, научилась у английских фермеров делать потрясающий йоркширский пудинг.

– У вас кухарка с Ямайки?

– Когда я приезжаю домой, она иногда поет песни Гарри Белафонте.

Дверь открылась, и на пороге нас встретила женщина с широкой улыбкой на лице.

– Она видела, что мы приехали, – сказала Шарлотта.

Джойс обняла Шарлотту. От нее пахло мускатом. Передо мной она сделала маленький реверанс, произнесла что-то на своем, непонятном мне диалекте, а затем удалилась обратно на кухню. У двери она обернулась и подмигнула Шарлотте. Затем из кухни зазвучал ее тихий голос – она напевала какую-то мелодию.

My heart is down, my head is turning around

I had to leave a little girl in Kingston town [5]

Мы с Шарлоттой поднялись на чердак, и она открыла сундук, в котором были сложены рубашки. В поисках нужной она перерыла все вверх дном.

– Мой отец сложил их здесь, чтобы потом надевать для работы в саду.