Голодный океан

Марини пожала плечами:

- В небольшой пристройке есть радиостанция, но она вышла из строя ещё когда был жив губернатор (оказывается, так официально именовалась должность представителя страны, владеющей этим островом). Впрочем, я всё равно не умею ею пользоваться.

Хозяйка присела на один из ящиков и взяла на руки пёструю кошку.

- Обо мне почему-то все забыли, - спокойно пояснила Клео.

Пока Игорь с наслаждением уплетал авокадо и смаковал сочные дольки ананаса, женщина рассказывала, что остров этот кораллового происхождения, площадь его составляет чуть более полутора квадратных километров. А дом этот построили лет пятнадцать назад голландские колониальные власти. Она же первое время жила в обыкновенной палатке. И лишь после смерти чиновника решила временно переехать в освободившуюся губернаторскую резиденцию, пока не пришлют нового.

Конечно Игоря интересовало как собеседницу занесло сюда, и по собственной ли воле она живёт здесь отшельником.

Клео рассмеялась:

- Я настоящий Робинзон Крузо! Но в отличие от него не потерпела кораблекрушение, а приехала сюда добровольно, чтобы заниматься морской биологией. Здесь настоящий рай для учёного моей специализации. Кстати, на местном языке название этого атолла звучит, как Зури.

- И вам не бывает одиноко?

- Нет. Компанию мне составляют десять кошек и два попугая (в хижине висели четыре птичьи клетки). И среди местных жителей у меня много друзей. Вскоре я вас познакомлю. Моё счастье было бы полным, если бы не мысли о родителях.

Клео рассказала, что она итальянка, выросла в семье крупного торговца, отец её страшно разбогател на продажах швейных машинок, а мать происходила из аристократической, но обедневшей семьи. Родители её очень любят. И она по ним сильно скучает. Они – это вся её семья.

- Когда мне становится особенно грустно, я ставлю пластинку на патефоне. На мою удачу у покойного мистера Ван Холта кроме страсти к виски имелась ещё большая тяга к итальянской опере.

Клео покрутила ручку завода на патефоне. Послышалось потрескивание иглы, и пространство заполнил мужской голос, исполняющий арию на итальянском языке. Клео прикрыла глаза, наслаждаясь. Игорь же испытывал что-то наподобие когнитивного диссонанса, когда всё его представление о мире вступало в конфликт с происходящим. За стеной величественно и мирно шумел прибой, вокруг на тысячи миль лишь океан, а тут соловьём заливается итальянский тенор с патефонной пластинки, словно в жизни всё идёт по-прежнему и нет войны.

Поразительно, но Клео действительно жила в том мире, которого больше не существовало. То, что Европа и большая часть мира охвачена новой большой войной, было ей ещё неведомо!

Вскоре Игорь снова прилёг отдохнуть. Молодой человек был ещё слишком слаб и его постоянно клонило ко сну. Казалось, он будет спать вечно. В следующий раз он проснулся среди ночи. Клео сидела за письменным столом. Она брала в руки пробирки с какими-то препаратами, внимательно их рассматривала и что-то записывала. После чего складывала образцы в длинную коробку и доставала новые. Заметив, что Игорь проснулся, итальянка предложила ему немного зелёного чая и половинку кокосового ореха.

Поев, Исмаилов снова погрузился в небытиё.

Глава 49

Утром Игоря разбудили кошки. Они бродили по хижине и громко мяукали в ожидании кормёжки. Их хозяйка спала прямо за рабочим столом, уронив голову на сложенные руки. Её сон был настолько глубоким, что даже кошачий хор не сразу пробудил её.

Наконец, женщина подняла голову и блаженно потянулась. Игорь пожелал ей доброго утра. Клео всполошилась: давно пора завтракать, а она тут дрыхнет!

После долгого сна Исмаилов в самом деле испытывал сильный голод. Хотелось съесть чего-нибудь посущественнее фруктов. Но выяснилось, что для этого придется подождать, ибо сперва требуется разжечь очаг на улице.

- Признаться, живя здесь, я бессовестно разленилась, - с виноватой улыбкой пояснила Клео.

По её словам, от голландца осталось небольшое наследство. В том числе примус и несколько бочек керосина.

- Обычно по утрам я быстренько готовлю себе кофе. Но на днях мой чудесный примус отказался работать. Вообще-то в еде я не прихотливая: запросто могу обойтись всего несколькими фруктами и горстью орехов, а вот без кофе и дня прожить не могу. Поэтому очень расстроилась из-за поломки.

Починить примус Клео, по её словам, даже не пыталась:

- Я ведь вся в науке, в вопросах же быта совершенно беспомощная.