Голодный океан

- Угощайся, Грегори! Ведь мы с тобой помниться на «ты»?

Игорь слегка улыбнулся и Гуллер по-приятельски пояснил:

- Я всегда покупаю их в одном и том же ресторанчике. Пончики там всегда свежие, и на пудре они не экономят, что немаловажно. М-м-м, пальчики оближешь!

- Благодарю, офицер.

Игорь взял пару пончиков и кивнул на пса:

- Из нас двоих он гораздо больший сладкоежка. Если позволите, один я отдам ему.

- Ну, конечно! – благодушно воскликнул детектив и сам положил перед лабрадором два аппетитно пахнущих пышных кругляша в белой сахарной обсыпке.

Однако Сократ даже не притронулся к угощению. Лишь обнюхал и отошёл в сторону, недоверчиво поглядывая на незнакомца. Гуллер не обиделся:

- Умный пёс, не принимает взятку из чужих рук. Такому в полиции служить.

Видя как неловко Исмаилову из-за странного поведения собаки, детектив поинтересовался с участием:

- Как настроение, Грегори? Как устроился на новом месте?

- Спасибо, нормально.

Гуллер стал рассказывать, что тоже с семьёй снимал жильё тут неподалёку лет пятнадцать назад.

- Хороший тихий район, много небольших магазинчиков, парикмахерских и всё такое. Удобное место для жизни. Правда, потом мы переехали – сыну нужна была особенная школа, только там уже было не то. Но, поверишь ли, Грегори, часто вспоминаю нашу жизнь здесь, как счастливое время… А может всё дело в том, что просто мы тогда были моложе, как думаешь?

Исмаилов не успел ответить, а полицейский уже заговорил о другом:

- Я узнавал, Грегори, ты ведь воевал в авиации?

- Да.

Сыщик взглянул на него с уважением:

- Знаешь, я много чего повидал за свою карьеру в убойном отделе, но всегда преклонялся перед парнями, которые понюхали настоящего пороху. Я даже знавал одного мужика, которому довелось бывать в настоящей рукопашной...в окопах. Часто пытаюсь представить, каково это.

- Исмаилов пожал плечами, ведь он этого не знает.

- А это? – глядя на него, полицейский провёл пальцем по собственной щеке в том же месте, где у Исмаилова был шрам. Игорь догадался, куда клонит ушлый коп:

- Вас интересует, не приходилось ли мне убивать людей руками? И знаю ли я по собственному опыту, как нужно пырнуть человека ножом, чтобы прикончить наверняка? Повторяю, я никого не убивал.

Гуллер дружелюбно заметил:

- В моей практике бывали убийства, которые квалифицировались судом, как совершённые в особых обстоятельствах. Несколько дел даже закончились вынесением оправдательных вердиктов.

- Нет, это не мой случай.

- Но ведь конфликт с убитым у тебя перед этим произошёл?

- Нет – отрезал Исмаилов.

Гуллер сокрушённо вздохнул:

- Послушай, Грегори, я не пытаюсь тебя подловить, просто мне надо понять, чтобы помочь… Твоя подруга обмолвилась, что ты выглядел совершенно спокойным, когда увидел того поляка или француза с ножом в груди.

- Скажите, офицер, если в такой ситуации женщина находится на грани обморока или истерики, как следует вести себя мужчине?

- Хм, пожалуй, ты прав, - задумавшись на минуту, кивнул детектив.

В этот момент в его машине ожил радиотелефон.

- На приёме, - изменившимся голосом отозвался Гуллер, взяв трубку. Выслушав доклад, он ответил: - Ладно, ждите, сейчас подъеду.

«А может рассказать ему о подозрительных парнях, которые следили за Габором перед его исчезновением? – размышлял Исмаилов. - И о пропавших из моего дома документах полиции, возможно, пора узнать, так им хотя бы станут понятны мотивы преступников. Иначе, не имея других зацепок, следствие покрутиться вокруг, да около, и неизбежно вцепится в меня мёртвой хваткой, как в единственную возможность скрыть собственную беспомощность от своего руководства».

Пока Игорь колебался с решением, сыщик сообщил ему, что срочно должен ехать. Но тут он спохватился:

- А ведь я приезжал вернуть ключи от твоего дома! Наши криминалисты там отработали. И вот пакет с одеждой, которые мы брали для экспертизы.

Словно желая исправить впечатление от своих неприятных вопросов, сыщик примирительно пояснил:

- Ты уж прости за неудобство, Грегори, что выселили тебя из собственного жилища. Но важнее всего сохранить место преступления в неизменном виде, чтобы случайно не уничтожить важную улику. В таком деле любая мелочь может всё изменить.

- Я не в обиде, у каждого своя работа.

Они пожали руки. Гуллер сел за руль, завёл мотор, и поинтересовался, будто из чистого любопытства:

- Сегодня планируешь переехать обратно?