Голодный океан

Игорь налил себе чаю и в задумчивости подошёл к кухонному окну, которое выходило на задний дворик и прилегающую к нему улицу. Прихлёбывая из фарфоровой кружки и жуя бутерброд, Исмаилов скользнул отсутствующим взором по знакомому до мелочей пейзажу и вдруг замер от неожиданности: белый фургон с красными крестами оказывается никуда не уезжал, а лишь переместился на новую позицию, частично укрывшись за огромным деревом. Но часть его всё равно торчала из засады!

Отпрянув от окна, Исмаилов опустил жалюзи. Но через десять минут отогнул пластину и некоторое время наблюдал в щель, пытаясь понять, что этим людям от него нужно. Подавленные страхи снова поднялись на поверхность в его душе… Вспомнился один недавний разговор. Тот человек каким-то образом угадал эту его затаённую дрожь.

- Мы знаем, что вы искренне с нами, - завёл он доверительный разговор, только суровое жёсткое лицо его почти не менялось, даже когда он пытался демонстрировать мягкость. - Вы порядочный человек. К сожалению, теперь быть честным и принципиальным в этой стране стало опасно. Если кто-то думает «не так» или, не дай бог, не то говорит, то его обвиняют в инакомыслии. А если имеется зацепка в биографии, то и в сумасшествии. Тогда из «гуманных соображений» хирург кромсает правдоискателю мозг, после чего опасные мысли просто перестают приходить ему в голову. Человек вообще избавляется от излишнего «думанья». Вот, что они уготовили таким, как вы, товарищ Исмаилов. В одиночку вы обречены. Подумайте об этом…

Дома имелась бутылка водки. Игорь поставил стакан на стол, налил половину. Подумал и ещё добавил. Выпил. Потом отвёл Сократа к соседям, чьи дети просто обожали пса. Вернувшись, запер за собой дверь, опустил жалюзи на всех окнах и наполнил второй стакан – на это раз сразу до краёв.

…Когда бутылка закончилась, Исмаилов отправился в город. Он переходил от бара к бару до глубокой ночи…

Глава 33

Кажется, это было пятое, а может и шестое по счёту заведение. Игорь разговорился с розовощёким круглолицым мужиком, который представился бывшим моряком. Звали его Боб. Выяснилось, что оба они воевали на Тихом океане, только Боб служил механиком на грузовом судне.

Через некоторое время приятель собрался домой. Но тут возникла проблема: отставной механик едва мог стоять на ногах и с большим трудом ворочал языком. Исмаилов и сам уже порядком набрался, но не бросать же флотского товарища в трудной ситуации. Он попросил бармена вызвать для них обоих такси, чтобы «шеф» развёз их по домам. В машине Игорь заснул…

Очнулся он уже при свете солнца…только не у себя дома, а у брошенной любовницы! Почему-то он лежал голый в постели рядом со спящей Нэнси! Мужчина повернул голову на подушке и внимательно посмотрел на своё отражение в большом напольном зеркале. Странная усмешка тронула его губы…

Женщина зевнула, сладко потянулась и разлепила веки.

- Как спалось, милый? – сладко улыбаясь, проворковала Кологан и положила голову ему на грудь…

После завтрака они долго гуляли, пообедали в ресторане, а вечером отправились к нему домой. Нэнси постоянно повторяла, что страшно соскучилась. Чтобы отметить их примирение она выпросила у своего начальника два выходных.

Игорь открыл входную дверь, в прихожей помог своей спутнице снять жакет.

- Проходи в гостиную, а я сейчас.

Сам он направился на кухню с увесистыми пакетами - по пути они заехали в супермаркет и закупили побольше продуктов – разлука их была такой долгой, что было решено весь следующий день провести в постели.

Вдруг Нэнси тревожно позвала его из комнаты.

По её позе мужчина сразу понял, что приятельница чем-то напугана.

- Идём отсюда, - прошептала Кологан, вцепившись в его локоть. И тут Исмаилов увидел ботинок, торчащий из-за дивана. Обычный мужской ботинок из светло-коричневой кожи, только старый, с дырочкой на носке.

- Кто там? - плаксивым шёпотом кивнула на ботинок Нэнси.

Игорь сглотнул слюну и несколько секунд собирался с духом, прежде чем сдвинуться с места.

Между диваном и стеной лежал тот самый механик Боб из бара. С первого взгляда стало понятно, что бедняга мёртв: голова его была неестественно свёрнута на бок, в остекленевших открытых глазах навеки застыло изумление. Нэнси вскрикнула при виде покойника, и пошатнулась. Как она ещё не рухнула в обморок!

Исмаилов присел на корточки возле трупа, некоторое время его разглядывал, наконец, произнёс:

- Бедняге сломали шею.