Голодный океан

Клео вышла из фургона, держа в руке прибор, а под мышкой папки с документацией.

- Что ты намерена с этим делать? – спросил её Исмаилов.

- Объявить кое-кому о демобилизации – ответила Клео.

При этих словах они оба посмотрели на раскинувшееся во всю ширь горизонта голубое пространство, где властвовали лишь ветра, да течения. А ещё тот, кого Клео намеревалась отпустить на свободу.

Без всякой жалости она с размаху жахнула драгоценный электронный модуль об асфальт, а для пущей уверенности несколько раз проехала по осколкам машиной. Итальянка осталась довольна результатом.

- Штука экспериментальная, имеется в одном экземпляре. Пусть попробуют воспроизвести её без меня.

Кипа пояснительных инструкций и журналов с отчётами сгорела тут же в придорожном кювете, а пепел был тщательно собран и развеян по ветру над волнами прибоя.

- Надеюсь, что больше Рикэм-бо не убьёт ни одного человека. Теперь он сможет вернуться в родные воды.

- Ты рад? – спросила сидящая рядом Клео. Они уже несколько часов находились в пути.

- Я постоянно думал о тебе с того момента, как случайно увидел на улице, - ответил Игорь, не отрывая глаз от дороги.

На самом деле Исмаилов чувствовал разочарование и досаду на самого себя. Всё было не так, как он себе рисовал. Вместо долгожданного счастья внутри зияла пустота. Впрочем, такое с ним случалось. Напоминало это анестезию в кабинете стоматолога, когда после укола немеет десна. Только тут сковывало льдом душу, и ты становился бесчувственным истуканом. Началось это с ним на войне, в плену…

Конечно, Игорь тяготился своим безразличием, ведь у них когда-то была настоящая любовь. Марини спасла ему жизнь. Но благодарность это одно, а вот как заставить себя полюбить снова?! Выяснилось, что Клео, которую он любил, о которой мечтал, осталась в прошлом. Видимо, всё-таки невозможно дважды войти в одну и ту же реку. Хотя внешне она почти не изменилась, но магия, излучаемая ею, улетучилась. И глаза… Когда-то у неё были потрясающие глаза – то голубые с металлическим отливом, то абсолютно прозрачные. Ах, эти глаза! Именно в них он вначале влюбился. Теперь они потухли, будто выцвели. Чувствовался внутренний надлом - в душе её царил полный раскардаш. Это была совсем другая женщина, - не та, о которой он грезил наяву.

Они беседовали, как хорошие друзья, но прежние искры между ними не проскакивали. На самом деле разговор шёл натужный и фальшивый – во всяком случае, так он его воспринимал. «Вот ведь как бывает, - грустно размышлял мужчина. - Выпросишь у судьбы потерянного человека и понимаешь, что зря: внутри всё перегорело. Пять лет – серьёзный срок, и наивно было надеяться, что оба останемся прежними».

Клео осторожно взяла его руку и слегка пожала:

- Все будет хорошо. Теперь, когда мы вместе, я в этом уверена.

Она немного отстранилась и спросила заинтригованно:

- А кстати, как ты меня нашёл?

Игорь пожал плечами:

- Я же обещал найти тебя при расставании. Может, лишь благодаря этому я и выжил…

Бывают события, которые хочется забыть навсегда. К сожалению, совсем стереть что-то важное из памяти сложно. Но для разного дерьма из прошлого существует сточная канава подсознания. Скверно лишь, что иногда дерьмо всё-таки всплывает на поверхность, и с этим ничего нельзя поделать…

Глава 102

Конец лета – начало осени 1942 год, западная часть Тихого океана

На той войне японцы сражались отчаянно, демонстрируя полное безразличие к смерти. Случаи капитуляции с их стороны были крайне редки, обычно гарнизоны продолжали обороняться до последнего солдата. К пленным желтолицые азиаты относились так же – без малейшего сожаления. Попавшие к ним в руки американцы, англичане, голландцы были для них не люди, а в лучшем случае рабочий скот. Хотя даже к скоту отношение с их стороны было гораздо лучшим, чем к врагам, опозорившим себя сдачей в плен - ни малейшего сочувствия к тому, кто утратил честь, бросив оружие и подняв руки!

Через что Игорю пришлось пройти, знал лишь он один. Большинству обывателей такое и в страшном кошмаре не могло привидится! Ужасы начались уже на «скотовозе» - огромном каторжном судне, перевозившим тысячи пленных. Их набили в трюм, словно сельдь в бочку. На самом деле их спустили в преисподнюю. В течение двухнедельного океанского перехода невольников ни разу не выпустили из смрадной душной клоаки, где вскоре почти нечем стало дышать от испарений тысяч немытых тел и нечистот. Воду и еду в трюм опускали нерегулярно, а отхожее ведро и вовсе не поднимали. Мыли их всего несколько раз и весьма оригинальным способом – поливали из брандспойта солёной морской водой. Расчёт был на высокую смертность в пути, и он полностью оправдался. Каждый третий пленник, вступивший на корабль, был за время пути выброшен за борт. Игорь чудом не погиб в зловонном чреве плавучей тюрьмы. Спасла молодость и сильное желание жить.