заметно мала для деревенского парня. Одеялу удавалось закрывать
только нижнюю часть тела. «Подкачаться бы детине, да на ринг» -
вспомнил спортивное прошлое военный. Две застеленные кровати
намекали на уставших товарищей в ночном патруле.
- Вставай, Максуд, конец света проспишь! – Капитан легко пнул
переднюю панель тюленьего лежбища.
- Ох, хорошо бы, товарищ Путин. – Хрипнул тюлень.
209
- Хрен тебе, на том свете выспишься! Вставай.
Путилин похрустел позвоночником, покрутил головой. Одежда
аккуратно лежала на стуле. Майка, свитер обтянули сухопарое
тело. Натягивая брюки, вздрогнул от неожиданного ответа:
- Не выспимся мы с вами в аду, товарищ командир!
Командир затянул шнурки, бросил хмурый взгляд на
подчиненного. Жирная таблетка звякнула в спиртовке. Пламя
зажигалки нехотя перетекло на сухое горючее.
- Присмотри за кипятком, Мефистофель. – Путилин поставил
кружку на огонь.
Пока кипятилась вода, Владимир спустился вниз, оправился.
Когда вернулся, полуодетый Максим разливал по стаканам кофе.
Бодрящий запах вытравил из стриженной головы напарника
меланхолию. Улыбка делала круглое лицо незаслуженно
глуповатым. Сильные пальцы напополам разорвали черную
буханку. На столе надорванная пачка рафинада. Сюда бы масла, колбасы. Армейские сухпайки вещь полезная, но скучная.
- Что улыбаешься, копейку нашел?
За три месяца мужчины стали больше, чем сослуживцами.
Нельзя сказать, что они стали друзьями – два разных поколения.
Необходимая дистанция сохранялась. Молодой водитель отдавал
дань опыту, находчивости и разумному исполнению капитаном
приказов вышестоящего руководства. Владимир уважал
богатырскую силу, исполнительность и честность Максима. При
этом часто удивлялся эрудированности парня, окончившего
сельскую школу.
Три месяца пули дырявили кузов их патрульного автомобиля.
Целостность
кожных
покровов
в
наименьшей
степени
определялось случайностью. Без особой причины патрульные не
рисковали. Путилин не раздумывая превышал пределы крайней
необходимости, если это касалось личной безопасности или
безопасности
жителей
«Волжанина».
Все
приказы
анализировались им со своей точки зрения на справедливость.
Капитан осторожен, геройством считал не тупое исполнение
чужой воли, а достижение цели с наименьшими затратами.
210
Полицейские позавтракали, последний глоток кофе вытравил
остатки сна. Новый день. Новые задачи. О неумолимо
приближающемся дне переговорено много и со многими. Психика
включила механизм защиты – все обойдется. После разговора с
генералом защита усилилась. Если человек такого уровня имеет
долгосрочный план, значит спасение реально на участке
среднерусской равнины.
- Максим, иди грей катафалк, я на развод схожу. – Путилин
сунул ПМ в кобуру на поясе, накинул бушлат.
На улице тепло и влажно. Ночной дождь очистил воздух.
Счастье некурящего человека – дышать полной грудью. Альвеолы
всасывали кислород. День обещал быть интересным.
До командирского коттеджа, офиса, как называл его Мокшанов, пара минут ходьбы. Капитан на ходу здоровался с державшимися
на ногах полицейскими. Зеленое лицо Портнова указывало на
использование технического спирта в гастрономических целях.
Именинник приветствием недобитого зомби поздоровался, чудесным образом ступеньки подставляли поверхность нетвердым
ногам. Организм рвался в уборную. Инстинкт заставлял
действовать с осторожностью.
В кабинете Мокшанова перегар можно резать кусками.
Начальник ПП № 6 баюкал бурую щеку на ладони. Глаза через
желтую пелену жалобно и с неприязнью к собравшимся.
Неприязнь объяснялась необходимостью поставить задачу, проконтролировать ее исполнение.
Путилин зашел с двумя полицейскими, особого внимания
начальник на него не обратил. Сказал пару слов о необходимости
усиления бдительности, скорой помощи федеральных властей, напомнил о сложившейся обстановке. Тут Мокшанов немного
оживился, глаза сфокусировались на Путилине.
-
Некоторые
товарищи
утверждают,
что
обстановка
осложнилась. Им, якобы, виднее за забором! – Голос начальника
приобретал обычную твердость.
- Путилин, вот твой рапорт на оружие. Заодно на ремонтный
завод боеприпасы и пайки доставить надо. Вот со склада и
Читать дальше