Виталик - o 37805977f65dea8d

Без вести запропал,

В радости ли? В беде?

Зарастает тропа

В лопухах, в лебеде…

***

Я вынимаю ручку, как нож из спины.

(Твоей спины на чужой постели).

И мысли черны, и слова черны

Из тех, что друг другу сказать не успели.

Железной ручкой тычу в тетрадь.

Мало руке стола, и обыкновенно

В рост поднимается фраз хромоногая рать.

Сквозь этот строй мне опять продираться из плена.

И буду жечь безжалостно, как в бою.

Не стоит свеч та игра, где едят без соли...

Но даже в «убью» мне слышится: «Я люблю»...

Поставлена точка, и, видимо, я на воле.

* * *

Я смою все мысли с его чела.

Буду носить с упрямством мятежным, Как желтая злая пчела

Медовую одурь — боль и нежность.

В его руках я синицей усну.

Серым журавлем на синем небе

Промелькнет минутный испуг

Белой волной на смятой постели…

Брось меня, Господи, в черную хлябь, Испепели, разорви на части,

Но, пожалуйста, не оставь

Без надежды на горькое счастье.

***

Не мое это было счастье,

Потому что мое не плачет,

Не зовет в ночи безутешно,

Не ломается пополам.

Не мое это было счастье,

Так легко прокричалось: «Здрасьте!».

Не мое это было счастье,

Своего никому не отдам.

Потому что пушисто и хрупко, Как ворсинка на коже дракона, Как игла с его жизнью бесценной, В глубине мирового яйца.

Не зови ты меня бедою,

Не зови ключевою водою,

Не отдам я ключи от счастья

И тепла своего не отдам.

Потому что в ночи безутешно

Над чужим убивалась вдовою,

Сбрызнув слезной мертвой водою, Разорвала напополам.

***

Никто ни в чем не виноват.

Вдруг за весной случилась осень, Попав под летний листопад,

Мы у судьбы прощенья просим.

Произошедший невпопад

За шаг не в такт, против теченья, Никто ни в чем не виноват,

И не за что просить прощенья…

«Ах, если б да кабы могли

Вспять повернуть родную душу, Отнять добычу у земли,

Ах, если бы Господь послушал…»

Но в теплых солнечных лучах

Купает крылья небо сине,

Там отступают смерть и страх, И просьбы кажутся пустыми…

***

Снежное сияние деревьев,

В облака закутанных берез.

Неразрывность утонченных звеньев

Закалил под градусом мороз.

Закрутил в седую паутину,

Заманил в тенета декабря.

Белою болотистою глиной

Залепил и реки, и моря...

На веревке мерзлая простынка

Бьется на прижимистом ветру.

А душа застыла, словно льдинка.

Наломавши дров, слезу утру.

Чёт и нечет, словно чёрт и нечерт —

Белая и черная черта.

Скоротаю божий день и вечер, И сойдет на землю чернота.

Затоплю спасительницу — печку, Мой сверчок заплачет на шестке.

Из трубы взметнется к Богу свечка, Жар с золой оставлю кочерге.

***

У меня будет крошечный мир,

Под окном, с голубою сиренью, Я его залистаю до дыр,

Зачитаю, как стихотворенье,

Я его сберегу от потерь,

От разлук я его заколдую,

В этот мир запечатаю дверь,

Проживу свою жизнь, как чужую...

* * *

Как лист зеленый пожелтеет день, Наполнится усталостью и прелью.

И там, где слух разбужен был капелью, Уснет мудрец под медный звон травы, Желтеющей на поле васильковом.

И старый день звенеть не будет новым.

И старый дом быльем лишь порастет.

Засыпан снегом, в ноябре уснет.

Как пестрые несушки на насесте

Деревья оперенье из листвы теряют.

Перья — листья, перья вместе

Набьют подушки пышные зимы.

Все станут ждать, когда отверзнув слух, Вдруг встрепенется солнечный петух, Разбудит свой курятник оголтелый, Лист развернется — клейкий, неумелый

И никогда не вспомнит прошлый день.

***

Из хрусталя цвела Земля Обетованная.

И в белом снеге словно затаясь, Спала земля, любимая, желанная, И смертная в душе ослабла связь.

Ты обжигаешь легкие мороженым, Густым и дымным зноем голубым.

А снег лежит нетронутым, нехоженым, Хрустящим, свежим, пышным, молодым.

Утонешь в этом море снега белого, Умоешься застывшею росой.

Не тронешь — не оценишь мира целого

С по-детски не целованной красой.

Цветет земля, пресветлая головушка, Под снежными ресницами смеясь, Над ней еще гнезда не свил соловушка, А смертная уже бессильна связь.

***

Прости, мой друг, ведь ты, к несчастью, дорог

Поэту, что с законом не в ладу —

Мне чуть за двадцать, вам — чуть-чуть за сорок, В вас утонула на свою беду...

И пишутся затейливые вирши:

«Ваш огонек украсил мой ночлег...»

Люблю, грешна, меня простит Всевышний.

Что наша жизнь? — какой-то жалкий век.