Эмиль - Шторм

время она стояла в раздумье, а затем быстро спросила:

 Откуда вы знаете это?

 У Кинга Сэлвора везде есть глаза и уши.

 Светловолосая девушка, которая убирает в доме?

Теперь настала очередь Кинга удивляться, хотя он и не

подал виду, ну и женщина! Как быстро она догадалась о его

источнике информации. Моряк безразлично пожал плечами.

 Почему Элин?

 Не надо, Сэлвор, – в словах Джозианы слышалось

требование к откровенному разговору. – Я заметила, что

75

Эмиль Новер

эта девушка постоянно бегает к рабам, а в доме губернато-

ра можно узнать много нового и интересного для вас.

Кинг решил больше не играть. Он мог бы и дальше вес-

ти разговор на прежних тонах, но понимал, что рискует раз-

рушить, то положительное, что видела в нем Джозиана. В

свою очередь, англичанка стремилась к откровенности, чтобы попытаться разобраться в ирландце.

 А как думаете вы, миледи, зачем мне нож?

 Чтобы выбраться отсюда.

 Вы считаете, что я идиот?

 Кажется, я не давала вам повода думать так.

 В одиночку бежит либо отчаявшийся раб, либо идиот.

 Но вы-то не один! Есть еще Элин, Огл – достаточно?

 С чего вы взяли, что и Огл замешан сюда?

 Я не считаю себя глупой, мистер Сэлвор. Я узнала, что вы с Оглом Блэртом находитесь в дружеских отноше-

ниях, а точильный камень легче всего раздобыть у кузнеца.

Кинг закусил губу: с этой женщиной надо держать ухо

востро! Ему не приходилось встречаться со столь умным и

красивым созданием, к тому же умеющим так искусно вести

разговор. От этой девушки трудно что-либо скрыть, и Кинг

решил не юлить.

 Почему вы молчали? – Кинг спрашивал, не сводя

пристального взора с лица девушки.

 Прямой вопрос, – сказала Джозиана, – требует такого

же ответа?

 Да, – услышала она.

От этих слов зависело многое: ирландец должен знать, что ещѐ можно ожидать от губернаторской дочери, и на что

она способна вообще. Он хотел понять природу еѐ поступ-

ка, который доставил ему много переживаний и заставил

посмотреть на Джозиану с совершенно другой стороны.

Ирландец молча ждал, но молчала и Джозиана, вертя в

руках точильный камень и обдумывая те слова, которые

хотела произнести. Ей нечего было бояться, но девушка

желала быть правильно понятой.

 Когда я впервые увидела вас, Сэлвор, – медленно

начала Джозиана, – ваше поведение, то подумала: кто этот

76

Капитан «Дьявол»

человек? Чего он добивается? Быстрой смерти? Настолько

горд, что не желает переносить то положение, в котором

оказался? Не скрою, Сэлвор, вы тогда заинтересовали ме-

ня, но не более. После нашей встречи у камня, я ещѐ

больше заинтересовалась необыкновенным рабом моего

отца. И я догадалась, что вы были готовы убить меня! (При

этих словах у Кинга едва не отпала челюсть: вот это жен-

щина, сумела понять то, что он так тщательно скрывал!) Я

много думала о вас и кажется, поняла, кто вы.

 И кто же?

 Наглец!

Кинг присвистнул.

 Интересно!

 Не смейтесь, Сэлвор, ведь это так. Даже сейчас вы

показываете эту черту вашего характера.

 Значит, если я правильно понял вас, вам пришлось

по душе именно то, что я нагл?

 Вы неправильно поняли меня, мистер Сэлвор. Я по-

лагаю, что эту черту вашего характера вы используете как

оружие для того, чтобы ошеломить своего оппонента.

 Точнее врага.

 Не важна формулировка – важна суть.

 Извините, миледи, и, пожалуйста, продолжайте.

 Вы необыкновенный человек, Сэлвор.

 В роду у меня не было знаменитостей, насколько я

помню, одни рыбаки и моряки.

 Я не об этом. Как бы вам это сказать…

Джозиана силилась подобрать точное определение.

 Так, как можете, – сказал Кинг.

Джозиана испытующе посмотрела в лицо ирландца.

 Ну, раб: как он должен вести себя? Как вы считаете?

 По-разному, всѐ зависит от обстоятельств и самого

человека, – ответил Сэлвор. – Одни покоряются судьбе, считая, что бороться с ней невозможно. Другие бунтуют – в

общем, каждый по-своему.

 И вы – по-своему. Вы не бунтуете, понимаете, что

бунт равносилен смерти, но, если бы сложились благопри-

ятные обстоятельства, вы не упустили бы такой возможно-

77

Эмиль Новер

сти. В порту мне понравились та дерзость и смелость, с

которыми вы разговаривали с моим отцом. Правда, тогда

вам всѐ же стоило придержать язык – немного достойного в