Эмиль - Шторм

 Не упрямься, в этой роли ты будешь нам более поле-

зен.

Вскоре забрали и Огла. Он стал кузнецом, взяв в моло-

тобойцы такого же верзилу, каким был он сам, из уголовни-

ков. Несладко пришлось и Элин: попав в дом губернатора, она была вынуждена весь день убирать жилище деспота.

Рабы трудились от зари до зари под зорким оком над-

смотрщиков. С ними не церемонились: за малейшее неис-

полнение провинившегося ждали истязания, самым легким

из которых считалось полсотни ударов плетью. Бежать с

островов было некуда, и те, кто не понимал этого, дорого

платили за свою недальновидность. Раньше за это сразу

вешали, но вскоре жестокая изобретательность подсказала

Стейзу другой вариант. Как-то раз пропал один из «белых

рабов» – так называли осужденных на пожизненную катор-

гу, в отличие от «черных рабов», вывезенных из Африки

негров. Спустя два дня после исчезновения раба всех не-

вольников губернатора собрали у бараков. Здесь, на их

глазах, пойманный раб получил сто ударов бичом, затем у

него на лбу выжгли букву «Б», что значило «беглец», и на

щеках – «В» и «Р»: «верни раба!» К счастью для страдаль-

ца, он вскоре умер.

Кинг всѐ видел и осознавал свое положение. Многие

смирились с мыслью, что здесь они окончат свои дни и

медленно, но неуклонно превратятся в безвольных и тупых

животных. В отличие от других расправа над беглецами

лишь укрепила в ирландце уверенность, что бежать необ-

ходимо, но не в одиночку, а группой. Сэлвор верил в воз-

можность осуществления своего замысла, он жил этой

мыслью, не желая покоряться судьбе.

49

Эмиль Новер

Джозиана

Джозиана тоскливым взглядом обвела двор и от-

вернулась, отошла от окна. Прошуршав шлей-

фом костюма для верховой езды по комнате, она присела к

туалетному столику и, подперев свою грациозную головку

изящными ручками, уныло посмотрела в зеркало: «Мой бог, какая скука!»

И так каждый раз. Вставая утром из постели, она слышала

крики надсмотрщиков, гонявших по двору рабов, перебранку

просителей, голоса слуг. Разве так было в ее далеком и ми-

лом ее сердцу Йорке! Джозиана слегка улыбнулась, вспомнив

счастливые и радостные картины детства…

Холодный ветер развевает распущенные волосы ма-

ленькой девочки, которая, заслышав раскаты грома, бежит, чтобы укрыться под широкой кроной высокого дуба. Первые

крупные капли падают на разгоряченное лицо малышки, но

она лишь звонко смеется. Грохочет гром, льет проливной

дождь, наполняя землю влагой. Но вот иссякли последние

струи и над темной зеленью луга, орошенного небесной

влагой, поднимается яркая семицветная радуга. Радостно

протянув маленькие ручонки, девочка бежит к ней, сбивая

росу с луговой травы, полная детского нетерпения и сча-

стья…

Резкий окрик, донесшийся со двора, вернул Джозиану к

действительности, заставив девушку тяжело вздохнуть. Где

же эти милые и славные времена и веселые подруги детст-

ва? Здесь, под знойным тропическим солнцем, она изныва-

ла от скуки, разменивая молодые годы на унылое сущест-

вование в этой отдаленной, забытой богом и людьми, зем-

ле. Везде она видела заискивающих кавалеров – сынков

местной аристократии, от комплиментов которых ее тошни-

ло, колониальную знать с ее чванством и спесью, жѐн и до-

черей владельцев и торговцев движимым и недвижимым

имуществом, моложавость лица которым придавал лишь

грим, толстым слоем лежавший на коже.

50

Капитан «Дьявол»

Единственной и верной подругой Джозианы на этих остро-

вах была дочь местного судовладельца. Элла Моро была ми-

ловидной и умной девушкойа, которую с дочерью губернатора

связывало не столько положение (отец Эллы был вторым че-

ловеком в колонии по богатству и степени влияния на внут-

ренние дела), сколько общность взглядов и интересов. Обе

девушки предпочитали обществу знати круг людей простого

происхождения, своими руками создавших собственное бла-

гополучие. Но сейчас Эллы не было на островах: вместе с

отцом она находилась на Ямайке, а в одиночку Джозиана не

решалась нарушать запрет отца, не одобрявшего общение с

людьми, не относившимися к их кругу. Пока для развлечений

у красавицы оставался лишь жеребец – подарок отца.

От своей матери Джозиана унаследовала любовь к ло-

шадям и верховой езде. В Йорке ей не было равных среди