Зяма Исламбеков - Unknown

лотой портсигар, в котором лежали новенькие сто долларовые 12

купюр.

102

- Так! Со мной пойдешь или подождешь меня здесь?

- Здесь я уже оставаться больше не смогу! Придется идти с

Вами… А куда мы пойдем? – бабуля, казалось, одной ногой стояла

в могиле, а другой выбивала стул, на котором стояла с петлей на

шее.

- Да чего ты боишься? Все будет оккейно!

Через два часа Монзиков с бабулей опять зашли в квартиру.

Все жильцы были в сборе. Обсуждался главный вопрос: почему не

идет милиция?

- А!? Вот и наша старая карга приперлась! Видишь, кража у

нас!? – Павел Васильевич почему-то Монзикова сразу не заметил, а

когда увидел, то как-то виновато спросил, – А Вы, товарищ, из ми-

лиции будете?

- Я тут буду жить! Только еще не решил: с бабулей или без

нее, ХА-ХА-ХА! – Монзиков подошел к Павлу Васильевичу – вла-

дельцу двух коммерческих ларьков, которые приносили то доход, то одну головную боль – и неожиданно для всех крепко схватил то-

го за щеку. Потрепав чуть-чуть щеку, Монзиков хлопнул ошалев-

шего от такой наглости мужика по животу и, повернувшись к сто-

явшей рядом женщине спросил, – А эта жаба – твоя чувырла?

Ситуация несколько походила на одну известную интермедию

Аркадия Райкина, которая мастерски показала в свое время как на-

до бороться с хамством и бескультурьем в коммунальной квартире.

Однако разница была еще и в том, что Монзиков, вдруг, перешел на

сплошной уголовный жаргон. Жесты его были настолько красочны,

а слова настолько емки, что все три семьи, не считая бабули, вдруг

сразу поняли, что в дом пришла беда. Когда же Монзиков сказал, что все вещи из комнаты взял он и деньги, вырученные от их закла-

да в ломбард пропил с корешами, которые вот-вот должны прийти

к нему, Галина Ивановна – жена ларечника Паши – упала в обмо-

рок. Паша, видя перед собой наглого до безобразия и уверенного в

себе мужика, как-то сник и на все уже глядел глазами немого зри-

теля.

Из оцепенения всех вывел звонок в дверь. Это пришел участ-

ковый милиционер. А теперь – самое невероятное. Участковым был

никто иной, как бывший гаишник, отработавший с Монзиковым в

одном взводе два с половиной года. Увидев друг друга, они стали

обниматься.

103

- Витек! Слушай, пошли на кухню, трахнем пивка. А потом я

помогу тебе доставить в отделение этого урода – украл у старухи

драгоценности. – Монзиков для большей убедительности замах-

нулся и готов был ударить локтем обалдевшего Павла Васильевича,

но участковый его сдержал.

Через час на кухне слышны были русские песни и звон стака-

нов. Галина Ивановна суетилась у плиты, готовя очередное блюдо

для родной милиции и будущего квартиранта. В тоже время Павел

Васильевич пытался отремонтировать дверной замок, но инстру-

мент то и дело выпадал у него из рук. Бабуля сидела в своей комна-

те и тупо смотрела на стенку. Плакать или что-либо еще делать она

больше не могла – не было сил.

В тот день Монзиков ночевал у бабули, вместе с участковым и

еще двумя милиционерами, которые зашли за участковым, не вы-

ходившим из адреса более 2-ух часов. Милиция спала на больших

двуспальных Пашкиных кроватях, Монзикова положили к другим

соседям. Бабуля спала как обычно одна. Все остальные соседи всю

ночь провели на кухне, обсуждая один вопрос – Что делать?

К утру было принято решение – собрать какие только воз-

можно деньги и купить бабуле однокомнатную квартиру.

Утром, приняв холодный душ, плотно позавтракав, Монзиков

поехал на работу, в коллегию адвокатов, где его ждали новые кли-

енты. Ключ от кабинета Самохина был при нем. Единственное, что

ему не нравилось, так это то, что он слабо помнил в интервале с

1800 вчерашнего вечера до наступившего затем утра.

Эта история была со счастливым продолжением. Бабуле купи-

ли шикарную однокомнатную квартиру в престижном районе горо-

да. Помогли даже переехать и перевести вещи. А бабуля, спустя

месяц после переезда, пришла к Монзикову и подарила ему золо-

тую зажигалку с выгравированной на ней надписью: Самому пре-

красному, решительному и справедливому мужчине – адвокату

Монзикову от его благодарного клиента – Валентины Николаевны

Пырьевой.

Эту зажигалку Монзиков велел жене своей беречь также, как

и их обручальные кольца. Ведь она была связана с его первым ус-

пехом, за которым последовали и другие удачные дела.