Зяма Исламбеков - Unknown

- Зачем? – С недоумением спросил Петька.

- Нюанс покажу! – ответил Чапаев.

Когда Петька снял штаны, Чапаев начал его драть в жопу.

Трахает, трахает и вдруг говорит: "Вот, смотри Петька! У тебя в

жопе х.., и у меня х.. в жопе, но есть нюанс!"

После этой фразы оба гомерически хохотали несколько минут.

Первым остановился профессор.

276

- Ладно, анекдот действительно классный, хоть и пошлый, но

ты мне скажи, зачем ты мне позвонил сейчас? – Профессор всё ещё

находился под впечатлением свежего анекдота.

- Классно, да? А я ещё один такой же знаю! Вот слушай! – и

Монзиков начал рассказывать очередной шедевр русского народно-

го творчества.

Второй анекдот конструктивно состоял из набора матерных

слов, связанных между собой единой мыслью (идеей), облаченной

в гротескную форму. Анекдот был политическим и настолько силь-

ным, актуальным и злободневным, что оба смеялись минут пять, не

меньше. Его не возможно пересказать без мата, т.к. будет потерян и

неповторимый колорит, и смысл. Если бы можно было заменить

все матерные слова на, например, слово ля, то он бы выглядел при-

мерно так: "Ля ля ля ля ля ля, ля ля ля ля, ля ля ля. Ля ля ля – ля ля

ля. Ля ля, ля ля, ля ля ля ля ля ля, ля ля ля, ля ля ля, ля ля ля ля –

жопа!"

- Так, Монзиков, ты хочешь, чтобы я не спал сегодня всю

ночь, а завтра бы перед студентами имел бледный вид, худые ноги?

Да? – Профессор не мог уже даже говорить. То и дело он вспоми-

нал отдельные места из свежайших анекдотов и его по новой раз-

бирал гомерических смех.

- Завтра я заберу диплом у Гигантова, но сразу же его мы хох-

лу не отдадим. Понимаешь мою мысль, а? – В отличие от хихикав-

шего профессора, Монзиков был абсолютно спокоен, - Надо будет

долбоёбу сказать, что после его пьяной выходки возникли непред-

виденные осложнения, что профессура обозлилась и написала кол-

лективную телегу в ВМАК и т.д. Догнал, а?

- Ну, ты просто гений! – Профессор не раз убеждался в экст-

раординарных способностях своего приятеля, который мог выдоить

с клиента столько, что и в кошмарном сне этого не увидишь.

- Я уже позвонил своему корешу – адвокату хохла – пусть он

его начинает готовить. Понимаешь мою мысль, а?

- А получится? – с сомнением, робко спросил профессор.

- А то! Мы с тобой срубим бабулек и всех разведем, как ты

всех обуваешь на бильярде или в свои сраные шахматы. – Монзи-

ков не умел хорошо играть ни в одну из игр. То есть, правила игры

он, конечно, знал, но играть и выигрывать – это были вещи несо-

вместимые для Монзикова.

277

- А что сказал Гигантов? – профессор вдруг оживился и начал

сыпать вопросами, - Готов ли он к рандеву с хохлом?

- А ему его видеть и не обязательно. С Новым годом предсе-

дателя можешь и сам его поздравить. Догнал, а? – и Монзиков на-

чал рассказывать профессору о своем хитроумном плане.

Суть плана сводилась к следующему: с хохла он планировал

снять три с половиной тысячи баксов, из которых 100 баксов он

любезно жертвовал адвокату, 200 – профессору, 200 – на карман-

ные расходу, а 3000 – в фонд. Маленький нюанс! Опять нюанс?

Нет, нюанс был в том, что Монзиков был председателем своего

фонда! Вот так, по-братски, он хотел поделить хохлятские три с

половиной тысячи баксов.

Профессор спорить не стал, дабы не лишиться и 200 долларов,

которые ему были очень нелишни. Всё равно Монзикова ему бы

никогда было не перехитрить.

*****

Академик Долбенко, доктор экономических наук, профессор

Был обычный морозный январский вечер. Всё время звонили

то один, то другой мобильник. Долбенко, сидя в своем кабаке, про-

должал давать ценные указания своим сотрудникам. То и дело он

подписывал какие-то счета, накладные, давал распоряжения курье-

рам, следил за работой официанток и оркестра, и при всём при

этом, он вёл переговоры с профессором по своей докторской дис-

сертации.

Получив диплом кандидата экономических наук, обмыв его с

бандюганами, бизнесменами, что в то время, наверное, было одно и

тоже, с администрацией, милицией, военкоматом и другими струк-

турами города, Долбенко твердо решил стать профессором. Он шел

семимильными шагами во власть. Путь его теперь лежал через нау-

ку. Ему нужны были регалии учёного. Видимо, он не понимал, а

может быть просто не хотел отдавать себе отчета в том, что во всем

мире бьют не по паспорту, а по лицу. Ведь учёная среда никогда не