Зяма Исламбеков - Unknown

соискателя в зале не было, а был лишь пьяный адвокат Монзиков,

который громогласно заявил, что он будет представлять в заседа-

270

нии интересы своего клиента, т.е. Олега Пантелеевича Долбенко.

Как минимум двое трезвых – председатель и его дочь, она же - сек-

ретарь совета – решили ситуацию не обострять и объявили о про-

должении заседания своего диссертационного совета. Началась

дискуссия. Члены совета обращались к адвокату с самыми разными

вопросами, начиная с того, что они забыли, как зовут соискателя, хотя на столах у каждого лежал автореферат диссертации с указа-

нием на первой, лицевой, странице ФИО, и заканчивая тем, что их

интересовала экономическая ситуация на Украине. Они, почему-то

легко догадались, что Долбенко имел непосредственное отношение

к российскому соседу. И вот когда адвокат, так или иначе, но отве-

тил на кучу вопросов полупьяной учёной братии, в зал заседания

вошел Долбенко. Он был мертвецки бледен, но от алкоголя не ос-

талось и следа. По крайней мере, внешне. Он спокойно подошел к

Монзикову и присел на стул, стоявший рядом с адвокатом. В зале

воцарилась гробовая тишина. Все вдруг начали смотреть то на

председателя, то на соискателя. Напряжение длилось недолго, т.к.

Гигантов объявил процедуру голосования.

Голосование, как ни странно, прошло быстро. При двух чер-

ных шарах и двух недействительных бюллетенях стало очевидно, что ВМАК родил ещё одного учёного. Долбенко был счастлив.

Был объявлен перерыв, во время которого официантки начали

накрывать на стол. Профессор, после объявления результатов голо-

сования, ещё долго не мог придти в себя. Ему не верилось, что чудо

всё-таки свершилось. Адвокат Монзиков сидел в позе мыслителя и

создавалось впечатление, что он уже не реагирует ни на что. Одна-

ко, когда начался банкет по случаю рождения учёного-экономиста,

Монзиков встал, подошёл к уже сидевшему за столом Долбенко, взял заботливо наполненную кем-то для кого-то рюмку с водкой и

произнес первый тост.

- Тихо, тихо! Я предлагаю выпить за совет, за его председате-

ля и председательшу, - Монзиков глазами искал дочку председате-

ля совета, которая была секретарем и которая вела всё делопроиз-

водство, - Выпьем за всех… - и адвокат залпом осушил 75-ти грам-

мовую рюмку.

- Ура-ураа-урааа! – закричал один профессор, который хоть и

голосовал против, но одним из первых поздравил с успешной защи-

той Олега Пантелеевича.

271

- А я предлагаю выпить за Родину! – истошно закричал муж-

чина лет 50, который всё время что-то жевал.

- Тихо, тихо, господа! Не надо нервничать, мы же успеем вы-

пить за всех и каждого, вмести и по отдельности, ха-ха, - миролю-

биво успокаивал Монзиков, державший в одной руке полную до

краев рюмку водки, а в другой – жирную шпротину за хвост, с ко-

торой капало на скатерть масло. Рыбина размахивалась из стороны

в сторону и уже через 15 секунд все, кто находился вблизи адвока-

та, были заляпаны маслом из-под шпрот.

Олег Пантелеевич держался молодцом. Он пил наравне с ад-

вокатом и сидевшим рядом с ним профессором – его научным ру-

ководителем. Глядя на профессора нельзя было определить, пил ли

он вообще. Он поднимал и после тоста опорожнял рюмку за рюм-

кой, обильно и разнообразно закусывая и тщательно пережевывая

деликатес за деликатесом. В отличие от Долбенко, который, каза-

лось, кроме груш и яблок больше ничего и не ел, профессор налегал

на икру, красную рыбу, копченую колбасу, карбонат, ветчину,…

Он ел, практически, всё, кроме хлеба с булкой. Ни лимонада, ни со-

ка, ни минералки он не пил. Было видно, что он, в отличие от ос-

тальных, адекватно реагировал на всё и всех. Пожалуй, только ад-

вокат с профессором чувствовали себя комфортно и непринужден-

но. Оба хорошо пили и хорошо закусывали.

И только Гигантов не пил совсем. Даже за столом он неодно-

кратно предпринимал попытку поговорить с Олегом Пантелееви-

чем, но усилия его были тщетны.

- А сейчас, я предлагаю выпить за дырку с бубликом, - Дол-

бенко встал и попросил всех наполнить свои бокалы и рюмки.

- А где тут у нас дырки с бубликом? – не унимался престаре-

лый профессор, бывший в прошлом морским офицером.

- А ты – червь, сейчас будешь у меня сосать! – Долбенко

злобно посмотрел на дедулю, а затем, обведя взглядом затаивших

дыхание мужиков, продолжил, - Эй, ты, академик! Ну, скажи ему,