Umberto Eco - Lost structure

смерти" 169. Рожденный как нехватка, отверстая рана, с первых шагов уязвляемый желанием, которое никогда не будет удовлетворено, приговоренный скрывать его, окутывая символическими

одеяниями, человек клеймен как оплошность, которая предрасполагает его к смерти и празднует

смерть в каждом его жесте. И в этом смысле наш удел избегать даже бинарности, коль скоро она

уходит корнями в ничто 170.

166 Derrida, cit., pag. 299.

167 Ibidem, pag. 302.

168 Ibidem, pagg. 303-315.

169 Ibidem,pag 295.

170 Ibidem, pag. 339.

349

VII.3.

У Деррида пышным цветом расцветает то, о чем с меньшей метафизической проницательностью и

с большим уклоном в сторону психоанализа писал Ж. Б. Понталис, комментируя некоторые

работы Лакана: фрейдовское открытие состоит в децентрации, оно не подменяет бывший центр, абсолютный субъект, становящийся чистым фантомом, и не пытается то, что предстает как

обманчивое, подтвердить какой-то иной Реальностью; сознание растворено в процессе выработки

смыслов, и смысл, вместо того чтобы навязывать себя как некая поддающаяся определению

реальность, предстает перекличкой приходов и ухода, уверткой и ухмылкой... "Если

непосредственный опыт сразу поставляет нам какие-то значения, то это еще ничего не говорит об

их подоснове, не снабжает нас той сетью, в которую мы могли бы их поймать..." 171. Человек

изначально угодил в неведомую ловушку, и курс психоанализа вовсе не предполагает

восстановления "истинного" субъекта, он лишь показывает, "что истина не расположена в каком-

то месте, ее нет ни у психоаналитика, ни у пациента, ее нет даже в их взаимоотношениях: у

истины нет ни места, ни формулы 172. "Человек незрел вовсе не из-за природной ущербности, он —

извечная недохватка, прирожденно перезрелый, и вот в этой-то витальной béance рождаются его

желания, швыряющие его в историю, которая состоит из пустот, разрывов и конфликтов" 173.

Таким образом, уроки Фрейда это уроки трагического, и оптимизм американского психоанализа, старающегося снова включить призрачное "я" в систему норм общественной жизни во имя его

благосостояния, извращает самый дух фрейдовского учения, видящего в психоаналитической

терапии воспитательную процедуру, которая помогает понять наше существование как бытие-к-

смерти. И в этом смысле выводы, извлеченные из лакановского учения, совпадают с тем, что

написано на тех страницах "Бытия и времени", где говорится о "предваряющем решении". Пси-

хоанализ живет под знаком смерти.

И если в дальнейшем в отличие от Хайдеггера для психоаналитика изначальная béance обретает

все более физиологические очертания, то для наших выводов философского свойства это не имеет

особенного значения.

VII.4.

Но самое важное как раз то, о чем Деррида в своем прочтении фрейдовского текста судит с

безнадежной проницательностью: в тот миг, когда эта воплощенная незадача, субъект, замечает, что он

171 J. В. Pontalis, Арrus Freud, Paris, 1965, pagg. 52-53

www.koob.ru

172 Ibidem, pagg. 75

173 Ibidem, pag . 80.

350

вовлечен — пишет ли он, говорит ли — в игру намеков и умолчании, что он оплетен цепью

символов, сознание этого не помогает ему выйти из игры. Мы уже знаем: никакого метаязыка

Другого нет — и значит, не может быть никакого трансцендентального обоснования отношений

субъекта с бытием, о котором он говорит. И у Фрейда его тоже нет, и это становится совершенно

ясно (хотя он и строил свое исследование как ряд метафор, сквозь которые просвечивали смутные

образы письма, сложных машин, ходьбы) из тех последних цитат из "Толкования сновидений"

(Traumdeutung), приведенных Деррида: фрейдовские метафоры и метонимии, используемые им

при описании нейронной структуры памяти, всегда означают пенис, коитус, влечение к матери.

И это могло бы послужить предостережением тем, кто все еще воображает, что он занимается

выявлением последних структур: повествуя о них, вы всегда повествуете о чем-то другом, и уж во

всяком случае вам не удается их обосновать, потому что язык, с помощью которого вы

намереваетесь это сделать, это тот самый язык, чью ложь и должны были разоблачить структуры.

И тогда лучше понимаешь, что так раздражает критику феноменологического толка, и отчего она

задает ликвидаторам структурализма вопросы, которые последним кажутся лишенными смысла.

Именно такая история и произошла с полемикой, развернувшейся вокруг книги Мишеля Фуко