решения Готель пришлось бы пройти через себя вкривь и вкось, переломав в себе всё, что
осталось, а к этому она была не готова.
- Так и не нашли себя в этом городе? - прощаясь, спросила сестра Франческа.
Но Готель ничего не ответила, поскольку нашла в себе Турина гораздо больше, чем хотела
бы. В каждом деревянном крестике на стене, с постоянным присутствием Бога в душе, в
безустанной работе и в старательно прочерченных улицах, безукоризненно правильных и ровных.
И от этого делалось особенно больно; потому, что, пожалуй, единственным, что не вписывалось
ни в линии города, ни в стройность собственной души оставалась Анна. И может быть оттого
обратная дорога в башню напоминала Готель страсти Христовы после тайной вечери.
Сперва же, она была сопровождена четырьмя рыцарями Ордена в дом Эба, который, увидев в
каком свете прибыла гостья, провел половину ночи на крыльце, отгоняя праздных прохожих и
успокаивая встревоженную лошадьми собаку, которая вопреки его желаниям, лишь пронзительно
скулила в столь редких объятьях хозяина.
- Это невыносимо, мой дорогой Эб, - не выдержав, открыла окно Готель, - оставьте же в покое
собаку.
Эб поднялся с земли и виновато развел руками:
- Простите великодушно, фрау Готель, - прижав руки к сердцу, произнес он и вошел в дом.
Поутру, отправив крестоносцев обратно в Турин, Эб напросился проводить гостью до
окраины леса и помочь ей нести обернутое в саржу зеркало. Он много говорил по дороге, из чего
Готель за своими мыслями слышала мало. Он одинаково страстно интересовался тем, нашла ли
она кольцо, как и понравился ли ей Турин, на что Готель отвечала односложно и совсем
бесстрастно. На краю леса они расстались.
Не теряя времени, Готель пошла вверх по тропе, водрузив на спину зеркало, которое
поначалу показалось ей не таким уж тяжелым, как виделось со стороны. Однако с течением часа
руки её заметно ослабели, и временами, не имея сил даже поднять зеркало, каким бы образом она
за него не бралась, Готель просто тащила его по земле, не позволяя себе ни отдыха, ни передышек,
которые могли бы ей помешать оказаться у башни к закату. Тем не менее, когда она добралась до
ущелья, на небе уже ярко горели звезды. Оставив ношу у дверей, она поднялась в спальню, где
проспала до полудня, после чего долго лежала с открытыми глазами, отыскивая в уме какую-либо
причину, имеющую силу заставить её встать.
- Теперь у меня есть зеркало, - пробормотала она себе под нос, повернулась лицом к стене и
накрыла голову подушкой.
После продолжительного сна поднять наверх зеркало оказалось совсем несложно. И
совершенно иным испытанием стало увидеть в нем свое отражение. Перед Готель стояла девушка
неуместной молодости с пресыщенными глазами, какие бывают лишь у непомнящих себя старцев,
и выдворенная стечением сакральных обстоятельств в никому невидимую башню. Чего было еще
желать. Девушка в отражении глубоко вздохнула и завесила зеркало саржей.
Когда следы её полугодового отсутствия были убраны, она села у раскрытого окна с
очередной книгой некогда жившего здесь астронома. Страница за страницей, ученый подробно
иллюстрировал чудеса, повсеместно производимые Иисусом, подчеркивал его жертвенность и
самоотреченность от собственного величия в пользу высших сил. Писал о влиянии луны и звезд на
события и судьбы на земле. В конечном счете, его труды так затянули Готель, что их изучение
стало занимать у неё добрую половину дня; и, прогулявшись до соседней деревни за продуктами
либо переделав домашние дела, она незамедлительно взбиралась обратно на кровать,
вооружившись яблоком и следующей книгой.
Он писал о падающих звездах и о том, чью судьбу они исполняют. О том, что чем ближе
звезда, тем сильнее её свет влияет на нас; и девушке слово за слово открывалось, что многие дни в
одна тысяча сто тридцатом году он ждал падения одной из них. Готель, захваченная редким
чтивом, укусила яблоко и перевернула страницу. В сущности, вся его теория сводилась к тому, что
у каждого человека на небе есть звезда, и дар каждого снисходит на него с её светом, который
имеет миссию исполнить своего хранителя благословением, мечтой или просто дать ему новое
рождение или помочь воскреснуть во имя высшей цели, которой ученый неуклонно определял
христианское самопожертвование.
Другими словами, их свет был пустым, покуда не был направлен на помощь ближнему.
Читать дальше
