Ива Этр - Ева

пожелтевшая и часто-часто сглатывала, явно борясь с тошнотой.

Нужно отдать должное доктору - ей хватило несколько быстрых взглядов, что бы понять и правильно

оценить ситуацию. Она сорвалась с места и, схватив корзину для бумаг, подскочила к пожелтевшей девушке. Как

раз вовремя, надо сказать. Еву хорошенько вырвало, пока Аня придерживала ей волосы.

- Простите, - едва отдышавшись виновато посмотрела на них девушка .

- Ничего, - мягко улыбнулась доктор. - Это вполне нормально.

- Нормально? - взвилась Аня, игнорируя шиканье подруги. - Да она едва собственные кишки не вырвала!

- А что вы хотели? - развела руками хозяйка кабинета. - На таком сроке это нормально. Должно пройти через

пару недель.

- На каком сроке? - хором переспросили девушки.

Женщина вернулась к столу и заглянула в свои бумаги:

- Ну, если точно, то месяца три...

- Как три месяца? - хриплым полушепотом спросила Аня. Ева, хоть и казалось бы это не возможно

выглядела ещё бледнее.

- А вы думали срок меньше? - восприняла эту реакцию по своему врач. - Нет, как раз заканчивается первый

триместр, я планирую назначить узи на...

- Ева... беременна? - выдавила из себя вопрос Аня.

- Да, - даже кивнула головой в знак согласия доктор. И до неё внезапно дошло: - Так вы не знали?!

Доктор принялась рассыпаться в поздравлениях, но Ева вдруг неожиданно резко вскочила на ноги и

спокойно, но твердо сказала:

- Вы ошиблись! Сделайте анализы ещё раз!

Доктор немного растерялась:

- Я ... ну... э...

- Я сказала сделайте анализы ещё раз! - голос Евы повысился, но оставался твердым.

- Девушка, ошибка исключена...

-Это ошибка! - зло, с ненавистью прошипела она, и вцепилась в руку несчастной женщины. - Ошибка! Мне

не нужен этот ребенок!

Злые слезы сами выступили на глазах, но она упорно продолжала:

- Почему? Почему я? - слезы катились по щекам. - Мне не нужен этот ребенок! Он ошибка, он мне чужой и...

Ева вдруг резко осеклась. Неожиданно перед глазами всплыло лицо матери, говорящей те же слова, тем же

тоном... Внезапная догадка, настолько ошеломила несчастную, что она села, где стояла. Благодаря вовремя

подсуетившейся Анне - в кресло. Пока подруга на пару с докторшей обмахивали её документами, суетились в

поисках водички, валерьяночки(Аня приложилась к ней пару раз, прямо из горла), девушка сидела и просто

смотрела перед собой. Наверное, это и называется шоком. Словно кто-то добрый взял и отключил её от всего

мира, а в мозгу билась, как пульс одна и та же мысль.

Аня долго пыталась привести Еву в чувство, но ничего не помогало. Наконец, она решилась на отчаянный

шаг - влепила подруге звонкую пощечину. И замерла, ожидая реакцию. Ева медленно повернула к ней голову и

посмотрела стеклянными глазами:

- Мою мать изнасиловали... мой отец - насильник...

Доктор и Аня переглянулись. У обеих в глазах читалось недоумение и обоснованное сомнение в умственном

здоровье несчастной.

- Ева... солнышко... - неуверенно начала Аня.

- Молчи... - пустым голосом перебила её Ева. - Ничего не говори. Просто поверь мне, это правда.

Аня снова посмотрела на врача, но та лишь пожала плечами. Она сама с такой реакцией сталкивалась

впервые. Женщины либо радовались, либо относились равнодушно, либо спрашивали как можно избавиться от

ребенка. Но что бы ТАК реагировать???

- Знаете, - сказала владелица кабинета, которая решительно ничего не понимала, и строго говоря и вникать

то особо не хотела. Без дополнительной оплаты. - Мне, кажется, что девушка перенервничала. Я думаю, вам стоит

хорошенько подумать над вашим положением. Давайте перенесем прием на завтра?

- Да, конечно, - рассеяно кивнула Аня.

Ева позволила поднять себя . Она была ещё меньше похожа на себя, чем обычно. Словно из неё разом

вытряхнули душу, а в пустом взгляде не отражалось ни одной эмоции.

Но впечатление было обманчиво. На самом деле её обуревал вихрь эмоций. Мысли скакали, как тараканы на

сковородке вокруг ребенка и матери. Сейчас все стало логично и понятно. Все выстроилось в одну

последовательную цепочку.

Мать изнасиловали. По какой-то причине она не избавилась от ребенка - от Евы. Она родила и честно

пыталась воспитывать её. Но как можно полюбить живое напоминание о том ужасе, что она пережила? Ева

подумала о своем ребенке. Ничего кроме отвращения к нему сейчас девушка не испытывала. То, что внутри неё,

это часть Сергея, не её.

Ева представила, что ей придется воспитывать этого ребенка и накатила знакомая волна тошноты. Это, а она