Ива Этр - Ева

прошел.

- Может, - кивнул врач. – Но поведение вашей подруги типично для жертвы изнасилования: избавилась от

старой одежды, полезла принимать душ … нам даже пришлось ей руки перебинтовать, она их до крови стерла

мочалкой! Опять же ни с кем не говорит, ни дает к себе прикасаться…

Он ещё какое-то время обосновывал свою точку зрения, но Аня его не слушала, его размеренный голос

воспринимался больше как фоновый шум. Она вспомнила лицо подруги в палате, её потухшие глаза и

безжизненный голос… Это правда… это действительно правда…

Кто мог такое сотворить? С этим наивным и милым ребенком?

Аня и не обратила внимания, что ответ произнесла в голос:

- Сергей!

Вова и Антон посмотрели на девушку. Они ничего не спросили . Оба все поняли что к чему. Антон сжал

кулаки и посмотрел в сторону: стоило набить ему морду ещё тогда в торговом центре, когда этот мудак первый

раз полез распускать руки! Тогда бы до такого не дошло… Вова думал почти так же. Вот только его мысли по

большей части были обращены не в прошлое и терзания по поводу того, что могло бы быть… Молодой человек

смотрел в будущее – полными ярости глазами. И в этом ближайшем будущем Сергей доживает последние часы!

- Что? – переспросил доктор пребывающий в неведенье относительно предистории и личности упомянутого

Аней человека.

Девушка посмотрела на него холодным и спокойным взглядом. Можно было бы сейчас рассказать правду,

привлечь его к уголовной ответственности… Но Аня не верила в систему. Эта сволочь найдет способ откупиться

или уйти от ответственности по-другому. В детдоме, где выросла Аня было куда больше порядка. Потому, дети

привыкли разбираться сами между собой. И один раз попавшись, второй раз думали дважды.

Они сами накажут этого поддонка равноценно тому, что он сделал.

- Ничего, - Аня спокойно села на свое место и деловито поинтересовалась: - Как быстро мы сможем забрать

Еву отсюда?

Доктор пожал плечами:

- Ну, как только приедет следователь…

- Следователь? – нестройным хором переспросили ребята.

- Мы обязаны проинформировать власти о факте избиения и изнасилования, - извиняющимся тоном пояснил

Глеб Валентинович.

- Это обязательно? – напряженно спросил Вова.

- Сожалею, но да, - кивнул головой врач.

- Но вы же понимаете, что это ничего не даст! – вспылила Аня. – Зачем лишний раз подвергать её унижению,

заставляя рассказывать обо всем?!

- Сожалею, но такова процедура. Если к нам поступает больной с признаками насилия…

Аня попыталась вскочить, но Антон, который как-то незаметно оказался у неё за спиной удержал её за плечи,

и вкрадчиво спросил:

- Глеб Валентинович, что нужно для того, что бы Еву привезли к вам с пищевым отравлением?

Доктор понятливо усмехнулся:

- О пищевых отравлениях мы тоже сообщаем куда нужно. А вот если у кого будет приступ аппендикса,

например…

Глеб Валентинович попросил не так и много. У Вовы как раз была при себе нужная сумма. Пока парни

решали административные вопросы, Аня потратила час на то, что бы съездить к Еве домой и привести чистую

одежду. Врач сказал – ничего серьезного, а значит, Ева не останется здесь ни минуты больше необходимого.

Мальчики спустились вниз, что бы найти такси, а Аня поднялась к Еве и вошла в палату без стука.

- Ева, - спокойным голосом сказала она. – Одевайся, мы забираем тебя домой…

- Мне ничего не нужно, - тихо отозвалась лежащая на кровати девушка даже не повернув голову к гостье, и

продолжая смотреть в окно. – Уходите.

У Ани сердце разрывалось, так больно было на неё смотреть. Она присела на краешек кровати, и взяла

подругу за руку:

- Я все знаю…

Девушка дернулась, как от удара и впервые посмотрела на неё. От этого взгляда у Ани холодный липкий

холодок прошелся по спине, и пробежался вниз по рукам крупными мурашками, заставляя волосы шевелиться и

вставать дыбом, а желудок скрутило узлом. Словно не живой человек посмотрел, а привидение…

На Еву взгляд, которым смотрела на неё Аня произвол не менее сильное впечатление.

Девушка пришла в сознание в больнице, в небольшой комнатке напичканной разного рода лекарствами. Рядом

на стуле сидела медсестра и бинтовала ей левую руку. Дородная тетка глубоко бальзаковского возраста была

очень увлечена беседой с санитаркой моющей двери, поэтому не сразу обратила внимание на то, что Ева

проснулась:

- … всю жизнь девочке сломал. Или сломали… кто его знает сколько их там было!