Горшков Александр - Самарянка

Глубокие подземные трещины, образовавшиеся в здешних местах вследствие разлома земной коры – из-за землетрясения или иного природного катаклизма – протянулись на многие километры. В какие века тут поселились первые отшельники – точно никто не мог сказать. Однако именно они усовершенствовали подземный лабиринт, превратив его в неприступную крепость, а вместе с тем – в недоступное место для своего пустынножительства. В народе это место называли «Черным монахом»: то ли из-за мистического страха и суеверий, то ли из-за предания. Одно из них рассказывало о воинстве чернецов, охранявших это место от всякого, кто дерзал ступать здесь с недобрыми намерениями. Поговаривали, что простолюдин с нечистыми помыслами, зайдя сюда и ступив даже несколько шагов, навсегда оставался узником мрачного подземелья.

Последними, кто стал осваивать лабиринты, были партизаны. Они вдруг обнаружили, что подземные ходы в разных местах пробиваются на поверхность едва заметными щелями в оврагах. Это открывало хорошие возможности для нанесения немцам внезапных ударов и диверсий в тылу. Но и немцы, довольно быстро разгадав эти маневры, заминировали и взорвали все ходы и выходы, заставив партизан поспешно перебраться из подземелья в непроходимые лесные дебри.

Ольга еще раз вслушалась в лесную тишину, а затем, подтянувшись за мокрый каменный выступ, протиснулась в узкую щель подземного входа. Там она включила фонарик и стала осторожно спускаться по влажным и скользким каменистым ступенькам. Все вокруг было загажено и замусорено. Неторопливо пошла вдоль сырой, стены, по которой стекали тоненькие ручейки влаги. Она уже освещала дорожку под ногами, потому что дневной свет, проникавший сюда через наружный вход, совершенно растворился во тьме. Несколько перепуганных летучих мышей порхнули из гнезд и бесшумно скрылись в глубине пещеры. Ольга спустилась еще ниже. В абсолютной тишине было слышно, как со стен и сводов капает вода. Однако воздух тут был на удивление свежим и чистым: чувствовалось, что подземными лабиринтами гуляет легкий сквозняк.

Метров через пятьдесят ступеньки кончились, и под ногами пошла обычная каменистая тропка, отшлифованная за века подземными обитателями настолько, что на ней можно было легко поскользнуться и упасть. Упираясь одной рукой в стену, а в другой держа включенный фонарик, Ольга прошла еще, пока не очутилась в месте, где уже начинался сам лабиринт. Здесь каменистая дорожка превращалась сразу в три самостоятельных тропки, каждая из которых вела вглубь подземелья в разные стороны: одна налево, другая направо, а третья прямо.

«Только витязя на коне не хватает, а так все, как в сказке», – про себя подумала Ольга, остановившись, чтобы немного передохнуть после крутого скользкого спуска. Перед ней зияли черной пустотой три проема, два из которых скорее напоминали звериные норы: они были тесными настолько, что пробраться туда можно было лишь в невероятно согнутом положении, прижав голову к самим коленам. Но дальше проход становился просторнее, выше, и там снова можно было свободно идти в полный рост. Ольга посмотрела на черный зев проемов и почему–то вспомнила про партизан, которые во время войны скрылись тут, уходя от преследования немцев.

«Интересно, куда они пошли: налево, направо, прямо? – подумала она. – Ведь с ними наверняка раненые были. Тогда направо: тут не нужно особо нагибаться. А может, разбились на три группы, так легче уйти от погони. А немцы, небось, с овчарками. Те быстро след возьмут, далеко не убежишь».

Ольга не спешила идти дальше, продолжая думать о том, что могло потом статься с партизанами.

«Да, от таких псов далеко не убежишь, к тому же в темноте. Однако, говорят, убежали–таки. И немцев с собой утащили. Славненько получилось: «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, и от тебя, немчура, тоже…» Уйти–то ушли, а почему назад не вернулись? Заблудились? Вряд ли. Тут что–то другое. Не зря говорят, что в таких местах живет свой дух, который не всех пускает. Рассказывают же всякое про невидимых монахов. Господи, спаси и помилуй… Понесла меня нелегкая…».

Ольга перекрестила на четыре стороны обступившую ее зловещую черноту. Она решила идти назад.

«Чего доброго, замуруют еще, – подумала она, освещая фонариком подземные своды, – останусь тогда здесь навеки вместе с партизанами да немцами».

Но интерес узнать, что же там дальше, был настолько велик, что Ольга переборола страх и решила пройти еще немного.