Горшков Александр - Самарянка

Ольга слушала монахиню и не могла поверить, что жизнь матушки Неонилы – той самой ворчуньи, которую так недолюбливали и боялись многие сестры – была наполнена такими событиями.

– И вы сразу после войны в монастырь пошли? – спросила старицу.

Матушка слегка улыбнулась:

– Меня в монастырь хотели отправить еще на войне. Когда я уже от партизан возвратилась в часть, уже ни от кого не скрывала, что уверовала в Бога. Ну и дошли мои разговоры до комиссаров. Вызывает меня начальник особого отдела и прямо спрашивает: «А хочешь, мы тебя за твою агитацию и разговорчики прямо сейчас в монастырь отправим?». Я стою, глазами хлопаю, не могу понять, к чему он клонит. А тогда он мне объясняет: «Мы тебя враз на Соловки откомандируем. В том монастыре много таких, как ты». Господь и тут меня спас, не допустил беды. А когда война закончилась, то я с матушкой игуменьей сюда подалась. Мы на войне были вместе, и теперь тут с вами воюем…

Ольга взяла сухую жилистую руку матушки Неонилы в свои ладони, поднесла их к своим губам и поцеловала:

– Простите за все, матушка…

– Теперь пойди своим подружкам растрезвонь, о чем я тебе рассказала. Тут одному расскажи – все вмиг знать будут. Так что язык попридержи! Не то сама прикручу!

Ольга встала и поклонилась матери Неониле в пояс, давая понять, что не нарушит ее слова. Потом помогла ей удобнее устроиться и подала лежавшую на столике Псалтырь.

– Иди с Богом, – сказала матушка. – Набирайся мудрости у пророка, учись молиться. К молитве надо понуждать себя. Святые отцы так наставляют: кто молится через «не хочу», тот получит награду больше того, кто молится в слезах. Поэтому, детка, нам время надо проводить не в пустых разговорах, не в праздности, а молитве и труде. Тогда Господь, быть может, по Своей милости простит нам прегрешения наша, якоже и мы оставляем должником нашим…

– Завтра пойдешь к строителям, они дыру замазывать будут, – монахиня остановила Ольгу, когда та была уже в дверях. – Проверишь, чтобы все сделали, как надо, а не тяп-ляп, как в прошлый раз.

– Какую дыру? – Ольга не сразу поняла, о чем речь.

– Ту самую, куда вы все лазили, да еще других тащили с собой. Вход в пещеру. На Покров гостей много приедет. Боюсь, чтобы беды не случилось. В прошлом году решили вход заложить, да не зря говорят: заставь дурня Богу молиться – так он лоб разобьет. Цемент, видать, строители пропили, поэтому раствор замесили на одном песке. Поэтому все контролируй. Приедут военные со стальной плитой и установят ее на входе в пещеру, а кругом все раствором замажут, чтобы не только человек – мышь не проскользнула.

Тень смущения, скользнувшая по лицу Ольги, не укрылась от старой монахини.

– А чего ты испугалась? Случаем, не военных? Ты ж с ними недавно вроде как подружилась? Те, говорят, от радости аж салютовать стали из автомата. Бога благодари, что живыми вас отпустили.

Ольга опустила глаза.

– Не бойся, – сменила тон матушка Неонила, – в обиду не дадим, не таких героев на место ставили. Я еще двух сестер туда посылаю, может, какая помощь понадобится.

– Да не боюсь я их, матушка, – смутилась Ольга, придя в себя от мимолетного замешательства.

– Вот и молодец, – едва заметно улыбнулась матушка, – нечего их бояться. И вообще не надо никого бояться, кроме Бога, чтобы не оскорбить Его нашими грехами.

12. ПЕЩЕРА

Утро выдалось по-настоящему осеннее. Мелкий дождик, зарядивший еще с ночи, не прекращался.

– Может, и не приедет никто, – подумала Ольга, выглядывая из окошка на серое дождливое небо. – Хороший хозяин в такую пору собаку на двор не выгонит.

Тем не менее, она стала собираться. До пещер было минут тридцать ходу: сначала через глубокий лесной овраг, потом круто в гору до соснового леса, куда особенно любили съезжаться грибники. Здесь-то и начинались подземные лабиринты, таивших в себе много тайн, загадок, легенд и судеб.

Ольга быстро накинула куртку, положила в сумку электрический фонарик и свечи, которые приготовила еще с вечера. Дождь то усиливался, то почти переставал, но по всему чувствовалось, что непогода надолго. Ничто не нарушало царственного покоя и умиротворения природы, готовящей себя к увяданию и долгому зимнему сну.

Вход, замурованный хлипкой кирпичной кладкой, был наполовину разрушен, поэтому попасть в саму пещеру не составляло никакого труда. Перебывало тут народу много: от любителей острых ощущений до археологов и спелеологов. Ходили слухи о том, что где-то в тайниках подземелья спрятаны несметные сокровища, награбленные местными шайками, и даже чуть ли не сокровища русских князей, снесенные сюда под присмотр монахов–отшельников, когда эти края опустошали татарские орды.