Без автора - Русуданиани

Много времени миновало, а все оставалось по-прежнему. Однажды зашел Томеран в молельню и так плакал, что вокруг него образовалось озеро слез. Упал он замертво и некоторое время лежал без чувств. Потом там же одолел его сон. И привиделся ему некий человек. И возвестил ему о великой радости: «Внял господь твоим мольбам и сжалился над твоими слезами. Посылает он тебе сына, наделенного всяческими добродетелями. Отвори двери твоих сокровищниц и одели бедных от щедрого» сердца. А знака тебе достаточно такого: придет старуха с двумя посохами, едва ковыляя. Как она скажет тебе, так ты и будешь растить того младенца».

Вздрогнул царь и проснулся. Огляделся — никого, возблагодарил он бога. Тотчас вышел, велел отпереть двери сокровищниц, вынес несчетные богатства, созвал бедных и сирых. Когда наступило утро, сел государь на своего коня, объехал окрестности и раздал столько, что унести не могли. Одни уходили, другие приходили. А царь все высматривал ту женщину, но она не появлялась. С утра до сумерек раздавал царь, не сходя с коня. Когда силы его иссякли, а ее все не было, погасла в его сердце надежда, вернулся он [во дворец] и, только собрался спешиться, глядит — бредет старуха с двумя посохами, едва ковыляет. Возрадовался государь и издали окликнул ее: «Благословен будь приход твой, матушка, ступай сюда быстрее!» Женщине приятна была такая встреча, благословила она царя и воздала ему хвалу. Ввел ее Томеран во дворец, и вышла ей навстречу царица и также обласкала ее. И была в тот день она там.

На другое утро объявила она царю: «Знаю я, царь, родится у тебя сын, добродетелью тебе подобный, достойный твоего царства. Только ни в коем случае нельзя при нем говорить о яйце. Если ты желаешь ему добра, пусть никто вовек не показывает ему яйцо. А если не удастся это скрывать от него до старости, — она достала некую вещь, похожую на яйцо, и продолжала, — если у кого-нибудь вырвется [запретное слово] и царевич даст волю любопытству, покажите ему это и скажите: вот то, о чем допытывался ты, и ничего больше. А до тех пор спрячьте это в таком месте, чтобы никто не знал о нем и не видел его». Распростилась [старуха] с царем. Тот щедро одарил ее, и она ушла.

Яйцо то доверили наставнику. Царь наказал ему быть осторожным. Спрятал яйцо наставник в потайном месте так, что никто о том не знал, и там же спрятал пяток других яиц: мол, погляжу, правда ли все это.

Прошло время, и объявили о том, что царица беременна. Вышел гонец и всех в том царстве обрадовал. Поднялось великое веселье, и все потянулись со всех сторон ко двору — поздравлять царя.

Как свершилась воля божья, прошло девять месяцев, и родился мальчик — светлее утренней зари, крепкий, словно лев, рожденный быть палаваном, око человеческое не видело ему подобного. Затрубили тут в трубы, задули в свирели, умножились звуки радости и веселья. Справили они рождение сына, как подобало, и начали достойно его растить, и издал царь приказ: кто посмеет употребить яйцо во всей стране Хатайской или скажет, как оно называется, понесет страшную кару, с лица земли будет стерта даже память о нем.

Разнесся запрет Томерана по его владениям, и никто не мог ни съесть яйца, ни вспомнить названия, ни видеть его. Рос младенец в холе и неге, и с ним росли мы — двести юных отроков. Я был чуть старше остальных, сын влиятельного, отличившегося на царской службе визиря, о добродетелях и достоинствах которого ты, наверное, сам слыхал от твоего отца. Был я старше и смелее всех. Забавляли и тешили мы его, как то было ему приятно. И так он рос, что прекраснее его не видело око человеческое. Когда исполнился ему год, походил он на трехлетнего, а в три года не было такой пешей игры, в которой бы он не участвовал. Пяти лет он уже загонял коня, играл в мяч и без промаха поражал цель на кабахи. Он смело преследовал зверя, и ни одна птица не спасалась от него. Радовались царь с царицей, и доброжелатели их радовались, и благодарили бога верные их вассалы. Он охотился, пировал, играл в мяч, состязался на ристалище. Мы были с ним и служили ему, как подобало.

Миновало десять лет такой жизни, и не слыхал царевич даже названия яйца. Но на беду мою, разгневался господь, и однажды во время игры в нарды заспорили мы с царевичем. Заупрямился он, заупрямился и я. Я был прав, но он не уступал. Обиделся я, вскочил и крикнул: «Ну и лопни, как яйцо!» Вскочил и царевич: «Это как же — как яйцо?» Побежал он за мной: «Что такое «яйцо», брат, скажи мне правду!» Стал я клясться: «Не знаю, я просто так сказал». Но он не поверил моей клятве. И никто, кого бы он ни спрашивал, не сказал ему правды. Тогда он с плачем пошел к своей матушке: «Скажи мне, что называют яйцом?» Она начала его спрашивать: «Что это ты такое говоришь, сынок, не понимаю». Еще сильнее заплакал царевич, и не могли никак утешить его.