OlegD - Гильфердинг А

Дальнейшее отношение Польши к западному Поморью неизвестно. Тень польской власти исчезает здесь, когда, через полстолетия, Генрих Лев, Свенд и Вальдемар обращают на эту страну свои тяжелые удары. Поморье с тех пор становится ленной землей то датчан, то немцев - попеременно.

Оттон еще находился в живых, когда Поморье, по-видимому, снова свернуло на путь язычества. После смерти Вартислава произошла реакция в пользу старого порядка вещей; ее, как можно думать, вел Ратибор, брат и преемник власти Вартислава. Успех ее был непродолжителен: немецкая церковь уже успела пустить прочные корни и легко могла вынести мимолетное потрясение.

Пробегая мыслью все доселе изложенное, нравы, обычаи и порядки быта славянского Поморья - не могу не коснуться двух, близких вопросов из отечественной, русской истории.

Давно, один почтенный ученый, память которого заслуживала бы большего уважения потомков, высказал предположение о заселении новгородской области с балтийского Поморья. Его мысль не нашла отголоска и не была признана, как не были признаны и многие другие его мысли, только теперь находящие признание и справедливую оценку; но пора, кажется, воздать ей должное, пора сказать, что она имеет все признаки основательного, глубокомысленного и плодотворного исторического предположения.

Недавно другой почтенный ученый, разуверившись в непогрешимости канонической гипотезы о происхождении Руси и призвании первых князей от норманнов, высказал не менее плодотворную мысль о призвании их от славян, с балтийского Поморья... На нее также не обратили внимания. Ни Каченовский, ни г. Гедеонов не доказали своих догадок, не успели, да и не могли, довести их до уровня научной гипотезы. Скудость материала не допускала ничего иного, кроме догадки.

Рассмотрев весь наличный запас сведений о быте славянского Поморья, имеющийся в жизнеописаниях Оттона, и приняв в соображение некоторые указания поморских грамот, я высказываю мнение, что из всех догадок о первоначальной колонизации Новгорода и призвании первых князей - догадки Каченовского и г. Гедеонова представляются самыми основательными и правдоподобными, они стоят между собою в причинной связи: заселение новгородской области с балтийского Поморья делает вполне вероятным и призвание князей оттуда же новгородцами. Имя Новгорода становится совершенно понятно, если вспомнить о Старьграде (даже не одном, а двух), находившемся на балтийском Поморье; имя Славьно кажется аналогом такого же балтийского Славна; характер новгородской вольницы и торговой знати точно тот же, что и поморской; характер веча, вечевого устройства и вечевой "степени" сходен до подробностей; одинаково и устройство "княжьего двора". Таких фактов еще мало, чтобы догадке сообщить значение истины, но для вероятности исторической догадки они имеют веское значение.

Если в сказании о происхождении Руси и призвании князей из-за моря должно признать действительное историческое основание или самый факт, то нет ничего естественнее, как предположить, что Новгород, стоявший в постоянных торговых связях с поморскими славянами, родственный или, по крайней мере, близко знакомый с ними, всего скорее должен был обратиться к ним, а не чужеязычным норманнам или пруссам. Суждено ли этим догадкам остаться только вероятными догадками, откроется ли новый материал, который устранит их или подтвердит их истину, оставаясь в пределах исполнимого - мне кажется, что вопрос значительно подвинулся бы вперед, если бы: во-первых - был сличен местный славянский именослов (по грамотам) с новгородским, во-вторых - если бы были разобраны особенности языка поморских славян, насколько они видны из латинских грамот, сравнительно с особенностями древнего новгородского наречия.

ПРИМЕЧАНИЯ

1

Крепости Волын, Чарников и Накло, все три на Нотеци, лежали на границе Поморья.

2

Имя это, по-видимому, не славянское, объясняется, однако, из славянского языка, корнем пръс, прыс, мочить, прыскать, и старинным окончанием причастия ант. Персанта значило бы, собственно, брызжущая.

3

В восточном Поморье с XIII века появляется новая ветвь славянская, также весьма близкая к полякам, кашубы, остатки которых сохранились до сих пор (конец XIX в. Ред.) в западном углу между низовьем Вислы и Балтийским морем.

4

Я пишу Волын, а не Волин, потому что на ы в этом слове указывают многие похожие названия, как-то Velun, древняя поморская крепость на Нотеци (у есть звук самый близкий к ы), и русская Волынь.