OlegD - Гильфердинг А

Вторая проповедь Оттона в Поморье

С обращением Волына и Штетина, двух важнейших городов славянского Поморья в христианство, язычество, казалось, было подорвано в самом корне; но не так было на самом деле. Вековые убеждения, верования и привычки народа не могли сразу исчезнуть, они только до поры-времени посторонились и скоро потянули неофитов на прежнее.

Неизвестно, что происходило в Поморье по уходе Оттона, только не прошло и трех лет, как он получил известие, что Волын и Штетин снова возвратились к обычаям язычества. Рассказывали, что это случилось таким образом. Город Волын, в котором стояла огромная колонна с воткнутым копьем, посвященным, будто бы, Юлию Цезарю, имел обычай праздновать в начале лета торжество какого-то божества; на этот праздник для игр и плясок сходилось множество народа. Когда волынцы обращались в христианство, тогда, по приказу Оттона, преданы были огню большие и малые идолы, стоявшие на открытом месте. Некоторые из жителей тайно унесли и скрыли несколько небольших, украшенных золотом и серебром изваяний. Пришло время названного языческого праздника, сошелся с обычным усердием со всей области народ и предавался различным играм и пиршеству, когда к нему вынесли сохраненные изображения его прежних богов. Этого было достаточно, чтобы разгоряченный веселием народ снова возвратился к старому языческому обряду служения им. Но среди игр и плясок по языческому обычаю в городе вдруг произошел пожар и распространился с такою быстротою и силою, что жители не только не могли спасти что-либо из своего имущества, но и сами едва избежали смерти. Когда огонь стих, они возвратились в опустошенный город и увидели среди пожарища церковь св. Адальберта, которую Оттон, за недостатком камня, выстроил из досок; она полусгорела, но трапеза, крытая тростником и внизу опоясанная полотном, осталась невредима. Народ принял это за чудо и снова, отказавшись от идолов, обратился в христианство. Хотя исход дела не мог не радовать Оттона, но самое происшествие показывало, как еще не тверды в вере были волынцы.

Доносились вести и о шаткости христианства в Штетине. Штетин, огромный город, больший, чем Волын, располагался на трех холмах; самый высокий из них находился в середине и был посвящен верховному языческому богу Триглаву. Здесь стоял трехглавый идол; золотая повязка покрывала его очи и уста. Жрецы уверяли: верховный бог имеет три головы потому, что властвует над тремя царствами: небом, землею и преисподней, золотая же повязка покрывает лицо его в знак того, что он не обращает внимания на проступки людей, как будто не видит и молчит о них. По обращении в христианство этого могущественного города, идолы были преданы сожжению, на трехглавой горе построена церковь в честь св. Адальберта, а другая, во имя св. Петра - за городской стеной; жертвы и богатые дары, которые прежде обильно приносились жрецам и языческим святилищам отошли на церкви. Это, как полагали, возбудило жрецов: видя, что прежние роскошные доходы их со дня на день все более слабеют, они искали случая возобновить их, обратив народ к прежней религии. Случилось, что в городе возникла большая смертность; народ прибег к жрецам, спрашивая о причине; жрецы говорили, что это - наказание за отход от религии отцов и грозили немедленной смертью, если не умилостивят своих старых богов жертвами и обычными приношениями. Слово подействовало на суеверные, запуганные умы: собралось вече, снова отыскали идолов, и снова все сообща торжественно совершили языческое служение. Возбужденная толпа бросилась затем на христианские храмы и наполовину разорила их, но, дойдя до алтаря, остановилась и обратилась с призывом к главному жрецу довершить разрушение. Рассказывали, что при этом произошло чудо: жрец взял секиру и уже готовился разорить святилище, как внезапно отступил и упал, пораженный ударом. Как бы то ни было, народ не уничтожил христианских святилищ, но рядом с ними воздвиг языческие капища и двоеверно поклонялся и немецкому богу, и прежним богам своих отцов.

В то же время в Штетине случилось происшествие, не оставшееся без влияния на утверждение христианства. На северо-запад от славянского Поморья находится Дания, отделенная от него морем; ширина моря здесь такова, что если в ясный день стать на нем в равном расстоянии от обеих земель, то они представятся взорам в виде легких облачков. В Штетине жил один гражданин по имени Вирчак, знаменитый и воинской славой и своими богатствами: он часто ходил за добычей в Данию, подобно тому, как и датчане производили частые разбойничьи набеги на Поморье. В то время, когда город вернулся к своим языческим богам, сильный Вирчак снарядил шесть кораблей и пустился новым набегом на Данию, но там его ждала непредвиденная засада, и он попал в плен со всеми товарищами. Датчане предали последних жестокой смерти, а предводителя, в расчете на хороший выкуп, заключили в тяжкие оковы и бросили в темницу. Каким-то чудом Вирчаку удалось избавиться: в малой ладье он, с попутным ветром, переплыл море и благополучно возвратился в родной город. Свое чудесное освобождение он объяснял заступничеством Оттона, к богу которого он обращался с мольбами о спасении. Так рассказывал он своим согражданам, и те, во свидетельство происшествия, повесили самую ладью на входные городские ворота. Хотя рассказ Вирчака и должен был расположить жителей к христианству, но, под влиянием жрецов, они остались в прежнем заблуждении.