боб - КАРЬЕРА

— Заплатите в следующий раз, — небрежно швыряю

кредитку на поднос, истово молясь, чтобы карту приняли к

оплате (в начале недели пришло письмо от компании,

грозившее едва ли не серьезными увечьями, если не заплачу

остаток по просроченным счетам).

— Взгляните-ка, кто зашел, — заметил Айан.

Мы все, одновременно с остальными посетителями общего

зала, на долю секунды поворачиваем шеи в сторону

невероятно рослого, крепко сбитого мужчины немногим

старше пятидесяти лет. В движениях сквозит легкая

непринужденность уверенного в себе человека. При росте в

шесть футов четыре дюйма незнакомец возвышается в

помещении, точно башня. На рослом теле тренированного

атлета не было ни унции лишнего веса. Лицо покрыто

несходящим загаром. Пиджак и рубашка сшиты, видимо, у

Севайль Роу. Прямой взгляд ис-синя-серых глаз выдержать

трудно. Но сильнее всего потрясли руки: громадные, как

медвежьи лапы. Загребущие лапы ненасытного человека.

— Надо же, сам Великий Вдохновитель пожаловал, —

произнес Айан.

«Великий Вдохновитель», он же — Джек Баллен-тайн. Если

вы не выпадали из списка живых и сообщества разумных

существ в течение последних двадцати лет, вам наверняка

известно всё о Джеке Баллентайне. Открывшийся в

университете талант регбиста у сына рабочего-металлурга

из Гаррис-бурга, штат Пенсильания; полная стипендия от

штата Мичиган; статус известнейшего среди всех

университетских команд защитника, мастерство которого

даровало «Ковбоям Далласа» троекратную победу на

розыгрыше Суперкубка, — такова карьера прославленного

Джека.

Но Баллентайн был не только отличным защитником, но и

ярым хищником-индивидуалистом — из тех, кто гонит по

скоростному шоссе со скоростью сто пятьдесят миль в час.

За свою десятилетнюю карьеру в составе «Ковбоев» он

прославился как типичный персонаж статьи в

международном издании «Плейбоя». Один «феррари» за

другим. Череда подружек — голливудских актрис.

Несколько обставленных дизайнерами холостяцких лежбищ

в Нью-Йорке, Голливуде, Вейле и Далласе.

И талант нарывается на неприятности: драки в барах, зуботычины настырным журналистам и, по слухам, дружба

с типами, имена которых широко известны в кругу агентов

федерального розыска.

Все прочили Баллентайну такой же конец карьеры, что и

другим арихитипическим качкам, чья звезда закатилась

после провала в университете и которые, после расставания

с НФЛ, спускали львиную долю состояния на белый

порошок для чистки носа, на хищных женщин и убыточные

инвестиции.

Вопреки ожиданиям, Баллентайн поразил целый мир, когда

в семьдесят пятом году перебрался в Нью-Йорк и

самочинно приступил к девелоперским проектам.

Циники хохотали, предрекая банкротство в течение года.

Однако Баллентайн проявил себя как изворотливый

предприниматель. Начав с небольших покупок

недвижимости в других районах, постепенно вышел на

манхэттенский рынок, совершив в начале восьмидесятых

несколько крупных сделок, позволивших ему вести жизнь

мультимиллионера и обеспечивших статус серьезного

игрока.

Но Баллентайн не был бы Баллентайном, если бы

довольствовался рутинной стезей девелопера-

мультимиллионера. Джеку хотелось увидеть себя в качестве

Мистера Зодчего, Мистера Высокий Взлет, который на

гребне «рейгономики» внес собственную лепту в городской

пейзаж Манхэттена.

Крутые сделки. Крутые небоскребы. Два брака, шумно

освещавшихся в прессе. Два громких развода. Человек, представший перед общественностью в качестве

крупнейшего адепта эпохи предпринимательства: Великий

Защитник Капитализма.

Разумеется, ходили слухи, что большая часть империи

Баллентайна построена на песке, что владельцу постоянно

грозит финансовый крах. Точно так же, как многие

говорили о нещепетильности Джека в бизнесе и весьма

прозрачных моральных принципах.

И в девяносто первом грянул гром. Сорвалась сделка по

казино в Атлантик-Сити. Гигантский девелоперский проект

по строительству высотного здания в «Бэттери Парк Сити»

в несколько раз превысил отведенный бюджет. Оборотный

капитал в корпорации Баллентайна стал иссякать. Джек

задолжал двести миллионов. Банкиры, ранее

сотрудничавшие с ним, решили, что больше не стоит

рисковать, а потому потуже завернули гайки. И