Дима - ПОНЕДЕЛЬНИК

как следствие, подвигают его мыслить с точки зрения личной пользы, то есть

эгоцентрически. Я хочу получать удовольствие, я отказываюсь от всего, что мне в этом

может помешать. Я не хочу страдать и отказываюсь от всего, что может причинить мне боль.

Таким образом, главной причиной неверия в Бога на самом деле является эгоизм –

сознательный/неосознанный отказ выходить за пределы индивидуалистического восприятия

мира.

Разуверяться в Боге только потому, что ты чего-то не понимаешь – это малодушие и

свидетельство неглубокого ума. Окружающий вас мир на 90 % состоит из тайн, и если при

столкновении с каждой из них вы будете постоянно что-то терять, – лучше уж стразу

застрелиться, не правда ли? Есть ли реальное доказательство того, что ангелы-хранители

108

помогают людям самосовершенствоваться, развивать собственную душу? Да. Это – повторы.

Существование такого творческого союза людей и ангелов подразумевает некий отлаженный

процесс общения. В качестве вернейшего доказательства его наличия можно привести тот

факт, что страдания каждого человека – это система повторов. В нее входит строго

определенный набор повторяющихся болезней; повторяющиеся ситуации, в которых человек

испытывает страдания; повторяющиеся состояния. Для выявления этих закономерностей

надо развивать в себе наблюдательность. Страдания человека никогда не отличаются

разнообразием и в сущности однотипны, потому что он раз за разом нарушает одни и те же

законы и допускает одинаковые ошибки. Повторы – это подтверждение заслуженности

страданий и боли. Если бы человек не заслуживал своих страданий, – в них не было бы

никакой системы, они были бы случайны и, следовательно, разнообразней и хаотичней.

Зачем я тебе все это рассказываю, почему я продолжаю тешить себя надеждой, что ты

меня слышишь? События последних дней и меня научили многому. На твоем примере я

хотел доказать, что, выработав определенную систему наказаний и поощрений, ангел-

хранитель может не только вывести подопечного на верный путь и заставить его думать о

собственной душе, но и помочь человеку поверить в Бога, указать этот священный путь.

Сначала опыт шел удачно, а теперь мы имеем то, что имеем – дело об измельчении твоей

души утверждено.

Я не учел основополагающего момента. Причиняя тебе благотворную боль, проектируя

ситуации, могущие пробудить в тебе духовные желания, сводя с людьми, которые научили

бы тебя чему-то и дали полезную информацию, – предпринимая все это, я совершенно забыл

об одной детали. Как бы я ни изворачивался, у меня ровным счетом ничего не выйдет, если

ТЫ не захочешь спастись. Ангел-хранитель может быть первоклассным научным

работником, но его опыты так и останутся чистой теорией, если доверенный ему человек не

примет самого активного участия в собственной судьбе. Ведь окончательное решение

погибнуть или возродиться всегда остается за тобой.

Только что, несмотря на оборвавшуюся связь, мне все-таки удалось вызволить тебя. За

последние пять дней я, наверное, нарушил абсолютно все правила, какие только мог, но, в

конце концов, меня ведь так и не оповестили, что твое дело закрыто. При ближайшем

рассмотрении я веду себя, как и положено ангелу-хранителю, – всеми способами пытаюсь

спасти шкуру подопечного, хотя, признаю, реакции мои, действительно, чересчур для

хранителя эмоциональные (видимо, это интоксикация спорами земных состояний). Сообщат

мне официально или нет, – уже неважно. Я прекрасно чувствую и понимаю, что больше

никак не смогу тебе помочь. Без преувеличения, теперь все зависит исключительно от тебя.

Но если ты сейчас же попадешь под другую машину или умрешь от какого-нибудь приступа,

я этому даже не удивлюсь.

Ты поднимаешься с земли, ошалело смотришь вокруг и возвращаешься домой, на этот

раз без происшествий. А я плетусь за тобой.

* * *

Пар нервно дергался у ее разомкнутых губ. Зоя Григорьевна выбралась из машины,

держа руку на сердце, и, хотя все обошлось, ей никак не удавалось справиться с дрожью в

вечно чем-то недовольном теле. «Бесстыдница, - корила она себя мысленно. – Вечно только

о себе и думаешь, а ведь пострадала вовсе не ты». Дрожала продавщица книжной лавки еще

оттого, что на улице было нестерпимо холодно, так морозно, что даже зевак среди прохожих

не выискалось. А ведь она дала им повод таращить глаза.