Дима - o f2ea2a4db566d77d

что вместе с ним уйдёте вы сами? И может быть, вы так отчаянно играете сейчас в старые

игры с властью, настаиваете, что история повторяется, потому что не хотите, чтобы прошлое

уходило? И потому же называете моё поколение и последующие – эскапистами,

индифферентными, виртуальными? А вы не думали, что нам не интересны ваши игры, мы

даже не совсем понимаем, о чём вы говорите.

- Да мне-то что? Это вам жить в этой стране. Разве мы не ради своих детей боремся?

- Ты мне скажи, ты крещёная, мать? – спрашивала тем временем пьяная Наталья у такой

же неровной Вики.

-

Я буд-дистка, - ответила та.

-

Эта плохо.

- Почему? Лучше креститься и танцевать голяк в лесу? И сидеть лотосом. Как вы?

- Обижаешь. Обижаешь. Мы дело делаем. Народ защищаем. И о душе думаем. Ты же

русская?

-

Ну?

-

Значит, православная, значит, надо креститься.

-

А я сама защищусь.

-

От бесов – нет. И от духов леса. И от зомбей.

- Блин, ну у тя в голове и понапихано. Ты же православная!

- Я русская! У меня даже фамилия, как у президента почти. Только по-другому –

Волкова.

-

И нормально так водишь хороводы вокруг ёлочки.

- Я не одна. Светка, она добрая, она йоге нас учит. Как быть молодыми и красивыми.

Чтобы мужик любил. И чтоб душевное развитие. Знаешь, как иногда хорошо зажечь арома…

матическую палочку. Спокойно так на душе.

-

И помолиться.

-

А как без этого? И пост обязательно. А хочешь я тебе погадаю? Я на картах умею и по

руке. Давай!

-

Тпр, назад, сестра.

-

Я реально вижу будущее. Светка скажет. Вот ты любишь своего? Ну признайся?

Хочешь, скажу, чего у вас впереди.

-

Нахуй.

-

Обижаешь. Злая ты, дылда. Не русская какая-то.

-

Я будди-стка.

- Оно видно.

- А вы… у вас тут… ваше это всё… В-вы – дурка.

-

Сама дурка.

-

Сама дурка.

-

Сама дурка.

-

Сама дурка.

- Девочки, хватит ссориться, - встряла уставшая Яблочкина, она уже давно хотела спать.

– Пора по домам. И вы папе мешаете.

-

В самом деле, Вика. Пойдём, - сделал попытку и Илья.

128

-

У меня здесь дыра, - объяснила Вика, пьяно мотая головой, и тыча пальцем в лоб. – Я

кусок дня потеряла. Я не помню.

- У нас и не такое бывает, - заверила продавщица. – В прошлом году у соседской

ребятни память нафиг отшибло. Сутки их искали. Потом они так и не вспомнили, где были.

Да клея небось нанюхались. А ты лес прогневила, точно говорю. Креститься тебе надо,

дылда.

- Я пош-ш-шла.

-

Ну давай.

-

Ну и дну.

До земли Габи и Борису осталось пройти один пролёт. Лестница заканчивалась дверью, на

этот раз обитой металлическим листом.

- Общественная ответственность возможна только при осознании её каждым человеком

отдельно. Это утопия? – спрашивала Габи. – Ответственность невозможно насаждать, её

можно только взрастить в самом себе, не требуя ничего от других. Но подавая пример своей

жизнью. И уже эти индивидуальные ответственности соединятся в общественную. Заставить

людей стать ответственными невозможно. Создать им здоровое общество без их участия

невозможно. Излечиться общество, страна может только в том случае, если каждый

гражданин будет спрашивать с самого себя. Но взаимопомощь ведь должна быть в этом

вопросе? Обладает ли народ, как общее тело, масса, самосознанием, или это именно что

стадо, которое может окрепнуть лишь в случае положительного примера более влиятельных

людей, выделяющихся? И что же, мы вновь возвращаемся к старой песне про

интеллигенцию? Или народ может создать общественную ответственность сам? А этот

народ? Ответственность на образованном классе, конечно, гораздо больше. Но и народ

оправдывать нельзя. Потому что это не абстрактное месиво организмов, а множество

самостоятельных и равно ответственных индивидуумов, каждый из которых должен делать

вклад по мере собственных возможностей. Что, однако, мы имеем сегодня? Интеллигенция в

реалиях «частной собственности» потеряла свои сущностные ориентиры и просто

обмещанилась. Дом, работа, деньги на семью и себя – это для неё теперь в основном

главенствующие интересы. Интеллигенция сегодня – это такая профессия, специальность,

чтобы заработать. Вообще интеллигенция напоминает мне сейчас Николая II накануне

революции – такая же нерешительность, мягкотелость, такая же податливость на чужие

истерики, этот же уход в интересы семьи, детей – искривления представлений о долге. Да и