E.Allard - E Allard Prizraki proshlogo

Через пару минут в дверях показался сутулый, худой мужчина, с высоким лбом, вытянутым лицом, крупным носом, глубокими носогубными складками и усталыми, печальными глазами.

— Что случилось? — спросил он задорно низким, хрипловатым голосом, что совсем не ввязалось с унылой внешностью. — Что за шум, а драки нету?

— Семён, чем Милана будет бить? — спросил Верхоланцев.

Тот задумался на пару минут и ответил:

— Ну, скажем пепельницей. Нормально?

Я представил себе, что Милана приложит меня этой штукой по башке, и стало нехорошо на душе. Первой моей мыслью было сказать: «Ребята, с вами было хорошо, но я, пожалуй, пойду. Дел невпроворот. Призраки, духи, колдун в седьмом поколении», и удалиться, как можно быстрее в сторону моря.

— Хорошо. Начали! — крикнул Верхоланцев. — Олег, входишь, говоришь текст. Милана, садись к столику.

Я решил послушаться, мне стало стыдно за моё малодушие и трусость. Ну, стукнет меня Милану пару раз, не умру из-за этого. По команде Верхоланцева я стремительно вошёл в комнату, остановился на середине и произнёс с широкой улыбкой:

— Белла, сегодня ты была просто великолепна! Я восхищен!

Милана вскочила с места, повернулась и прочла монотонно текст по сценарию:

— Как ты смог пройти, черт возьми?

— Дорогая, твои смешные ухищрения тебе не помогут.

— Подходи ближе! — сказал режиссёр.

Я взял Милану за руку, пытаясь поцеловать, она вырвалась. Я сжал её в объятьях, погрузившись в облако пьянящего аромата духов.

— Милана, ищешь лихорадочно, чем ударить этого нахала. Заговариваешь ему зубы.

— Как ты мне надоел! Когда ты, наконец, отстанешь от меня! — воскликнула Милана, делая вид, что хочет высвободиться.

— Тебе не удастся так легко от меня отделаться, — проговорил я свой текст с выражением.

Милана, наконец, подняла большую пепельницу зелёного стекла и сделала жест, будто бьёт меня по голове.

— Милана, уходишь из кадра! Уходишь! — крикнул Верхоланцев. — Олег, изображаешь, что тебе больно. Хватайся за ушибленное место.

Я прижал руку к голове, потом вопросительно взглянул на Верхоланцева, который задумчиво стоял посредине комнаты.

— Милана, побольше на лице страха. Олег, не кидайся на Милану, словно баб сто лет не видел. И улыбайся меньше, выглядишь идиотом, — бросил он мне с чуть заметным раздражением. — Не забывай, тебе сорок два, а не пятнадцать лет. Продолжим.

Мы повторили эту сцену раз десять, с каждым разом, Верхоланцев становился все раздражительнее, и озлобленней. Ему не нравилось, как я вхожу, как говорю, как обнимаю Милану. Он матерно ругался, обидно издевался надо мной. На глазах дюжины свидетелей! Самое обидное, он мог послать меня в задницу, а я его — нет. В конце концов, мне жутко захотелось дать ему в морду и уйти.

— Ладно. Перерыв, — наконец, бросил Верхоланцев. — Потом будем на камеру репетировать.

Ещё репетиции? Ужас. У меня жутко подвело живот от голода. Я обошёл все помещение, пытаясь найти хоть что-нибудь съестное. Но, кроме столика с пустыми, пластиковыми стаканчиками, которые от нечего делать выжрал технический персонал, я ничего не нашёл. Верхоланцев с Лифшицем куда-то исчезли, а больше я никого не знал здесь. Я вышел в коридор и вдруг ощутил ошеломляющий аромат докторской колбасы, которую обожаю. Пошёл, как сомнамбула, на запах и оказался на пороге гримёрки Галины Николаевны.

— Заходи, Олежек, — сказала она с мягкой улыбкой. — Проголодался? С чем хочешь — с сыром, колбасой, бужениной — спросила она.

Божественно! Мне показалось, что я оказался дома.

— С докторской, — быстро сказал я.

Она достала несколько бутербродов и протянула мне.

— Чай, кофе? — поинтересовалась она.

— Кофе, — ответил я с набитым ртом.

Она взяла большой термос, налила мне в стаканчик чёрной, пенящейся жидкости и присела на диванчик рядом.

— Устал?

Я кивнул, взял ещё один бутерброд и начал уплетать.

— Никогда так вкусно не ел!

— Гриша тоже любил с докторской бутерброды, — проговорила она задумчиво.

Я на миг остановился, собираясь с мыслями.

— Северцев? — уточнил я. — Какой он был человек, Галина Николаевна?

— Зови меня Галей. Сложный человек, — ответила она. — Как все артисты, ранимый, обидчивый. Капризный, как ребёнок. Тщеславный.

— А какие отношения у него были с остальной группой?

Она усмехнулась и проговорила:

— По-разному. С кем хорошие, с кем — как кошка с собакой.

— И с кем были плохие отношения?

— В основном с Игорем. Гриша должен был главную роль играть, а продюсер решил иначе. А тут и гонорар меньше, и съёмочных дней. Гриша был очень не доволен. Хотел даже уйти с картины. Он же не меньше звезда, чем Игорь. Народный артист. Но потом остался.