E.Allard - E Allard Prizraki proshlogo

Официанты восстановили столики, постелили новые скатерти, сервировали. Все успокоились, принялись за еду. Как раз принесли изумительные жареные сардины в виноградных листьях, оркестр наяривал что-то весёленькое, а я пытался отогнать мерзкие мысли. Все сильнее наливаясь элитным алкоголем, уже не разбирая, что вливаю в рот — коньяк, виски, мартини. Гости пошли танцевать, я со злорадством наблюдал, как Кира старается не навернуться с огромных платформ своих леопардовых туфель.

Милана, весело смеясь, отплясывала с Кириллом, оператором-постановщиком. В сердце кольнула ревность, я опрокинул стопку и направился к ней, пригласил на танец.

— Милана, знаешь, Мельгунов предложил мне сделку, — прижав к себе, и пьяно улыбаясь, начал рассказывать я.

— Зачем ты к нему ходил? — пробормотала Милана, у неё явно испортилось настроение.

— Не хмурься, дорогая, все идёт по плану. По твоему плану.

— Что это значит?

— Ты все так здорово придумала с Мельгуновым, я восхищен, — захихикал я. — Польщён, что ты выбрала меня исполнителем.

Она попыталась вырваться, но я держал очень крепко.

— Каким исполнителем? Что я придумала? Что ты несёшь?!

— Ну как — убить твоего мужа. Все так замечательно было срежиссировано — нападения на тебя, мнимое самоубийство. Чтобы я действительно решил, что ты в опасности. Потерял голову и пошёл на все. Но один прокол у вас вышел. Маленький такой. Кроме нас с тобой никто не знал, что ты собираешься уйти ко мне. Только ты и я. Но Мельгунов тоже об этом узнал. Как? Ты ему сказала! Он сказал мне — убьёшь Верхоланцева, Милана станет богатой вдовой. Женишься на ней, попадёшь в высшее общество. ‘High society’, понимаешь? Но кто ему мог об этом сказать? Только ты! Значит, вы всегда были заодно! Очень выгодное сотрудничество! Ему нужна душа Верхоланцева, а тебе — его деньги! Ты подманила меня, подкупила, ради одной цели!

— Как ты смеешь?! — воскликнула она со слезами в голосе. — Если ты хотел, чтобы мы расстались, то можно было сказать по-человечески, а не так, по-свински.

— По-свински? — разозлился я. — А сделать из меня посмешище, шута горохового, над которым потешалась вся группа — это по-человечески?!

— Никто из тебя не делал шута, — Милана уже была готова разрыдаться. — Все тебя любят, восхищаются тобой. Для тебя сделали главную роль!

— Главную?! Нет, дорогая моя. Мельгунов мне все объяснил — меня снимали на заднем плане, спиной, боком, чтобы смонтировать с крупными планами Северцева. Чтобы он как бы играл главную роль. А я как был никто, так и остался. Моего имени даже в титрах не будет!

— Это неправда! — горячо воскликнула Милана.

— Правда! Я видел афиши, Мельгунов мне их любезно предоставил! Я вас разоблачил!

Милана вырвалась и убежала, всхлипывая, а я доплёлся до своего столика. Тяжело плюхнувшись в возмущённо скрипнувшее подо мной плетёное кресло, я плеснул себе в бокал из первой попавшейся бутылки. Мои соседи удивлённо воззрились на меня, но не стали лезть с расспросами. А я, глупо улыбаясь, опрокинул стопку и стал отбивать ногой ритм мелодии, изображаемой оркестром.

— Наденька, давайте потанцуем, — предложил я.

Я взял её за руку, вывел на середину зала, тесно прижав к себе. Моя партнёрша чувствовала себя неловко, но я старался её расшевелить, шептал ей на ухо смешные словечки, когда отводил на место, поцеловал в щёчку.

Прошло полчаса, Милана не возвращалась. Я подозвал официанта и заплетающим языком попросил принести пару бутылок коньяка. В его взгляде промелькнуло изумление, которое он быстро скрыл, но подчинился. Через некоторое время я встал и, пошатываясь, вышел из зала, отправившись на поиски Миланы, заглянул в женский туалет и поднялся на этаж, где находился её номер. Дверь легко распахнулась — на диване, бледная, как полотно лежала Милана с безвольно повисшей рукой с флакончиком в руках, вокруг были разбросаны пустые коробки. Я быстро набрал номер скорой. На удивление медики приехали почти мгновенно. Когда они клали Милану на носилки, я услышал срывающийся голос Верхоланцева:

— Почему она это сделала? Я же дал ей развод, обещал оставить дом, все деньги. Она была ни в чем не нуждалась…

— Ты не понял, Дима? Потому что этот говнюк поссорился с ней! — заорал Розенштейн, тыкая в меня пальцем, толстым как сарделька. — Он решил бросить Милану!

— Мы не ссорились, — спокойно возразил я. — Просто серьезно поговорили.

— Ссорились, я сам слышал! — мстительно настаивал продюсер.