E.Allard - E Allard Prizraki proshlogo

В последней фразе я услышал насмешку, а не сожаление. Почему я, идиот такой, поверил, что она уйдёт от Верхоланцева?!

— Пойдём, а то нас уже группа заждалась, — сказал я хмуро, вставая. — Игорь Евгеньевич будет сильно расстроен из-за нашего отсутствия.

— Олег, прошу тебя, будь с ним повежливей, — предупредила Милана быстро. — В последнее время он злой, как чёрт. Постоянно капризничает, что-то требует от Розенштейна. Орёт, дверьми хлопает, всех утомил до ужаса.

Уже издалека я увидел Мельгунова, ерзающего на заднем сиденье шикарного ретро-авто, который мы обсуждали с Верхоланцевым, и решил, что у премьера разыгрался геморрой, поэтому он никак не может найти подходящее местечко для своей бесценной задницы. Рядом восседал «сердешный» друг Ромочка, которого никак в кадре быть не могло. Поодаль я заметил Кирилла с Верхоланцева, которые с одинаково хмурыми лицами наблюдали за приготовлениями мегазвезды.

— Ну что, все в сборе! Можно начинать, — потирая толстые, волосатые ручонки протянул удовлетворённо Розенштейн. — Роман Геннадьевич, я вас попрошу покинуть площадку, — добавил он, расплывшись в елейной улыбке, подобострастно распахнул заднюю дверь.

Рома медленно, с достоинством слез с белоснежного кожаного сиденья и направился к трейлеру. Я подошёл к машине, устроился за рулём, бросив мимолётный взгляд на Мельгунова, поглощённого суперсложным занятием — подкладыванием под задницу очередную подушку.

— Олег, не волнуйся, — услышал я голос Верхоланцева, который, несмотря на хромоту, быстро и незаметно возник рядом. — Все равно мы сейчас будем только Мельгунова снимать крупным планом, а потом, если что, тебя переснимем. Любую отсебятину неси — не страшно.

Я кивнул, заметив, что «глаз» камеры смотрит только на заднее сиденье, где сидит премьер. Зачем ему понадобилось сниматься вместе со мной в этой сцене, я не мог понять.

— Мотор! Начали! — крикнул Верхоланцев.

Лиля подбежала к машине, стукнула хлопушкой и быстро пробормотала номер кадра, Мельгунов аккуратно сел на заранее приготовленную подушку.

— Винченто, зачем ты хотел меня видеть? — произнёс я свою реплику.

— Ты опять начал нас преследовать! — озлобленно воскликнул Мельгунов.

— Преследовать? Дева Мария! С чего ты взял?!

Мельгунов резко подался вперёд, почти оказавшись вровень со мной и прошипел:

— Я постоянно вижу тебя в зале, когда выступает Белла. Шляешься здесь, пытаешься вновь наладить отношения. На что надеешься?

Криво усмехнувшись, я повернулся к нему и произнёс:

— Винченто, клуб теперь принадлежит мне. Я могу там находиться, когда мне заблагорассудиться. Понял? Не знал об этом? Я выкупил его за долги.

— Да, Белла мне сказала, — откинувшись на сиденье, произнёс Мельгунов хмуро. — Но все равно, это не даёт тебе право…

— Ты, непризнанный гений, заткнись и слушай — я владелец клуба! Если захочу, выкину тебя вон. Терплю тебя только из-за Изабеллы, — кажется, слово «гений» мне удалось произнести с самой ядовитой насмешкой, на какую я был способен.

Мельгунов скуксился и проговорил меланхолично:

— Хорошо, я предлагаю тебе сделку. Я получил контракт на мировое турне. На год. Когда вернусь, буду богат, как Крез. Богаче тебя раз в сто. И это будут честные деньги!

— Вот когда вернёшься, тогда и поговорим, — бросил я сухо.

— Соглашайся на сделку, — раздался будто шедший из глубины сознания зычный голос. — Соглашайся, или больше никогда не увидишь Милану живой.

Я резко обернулся к Мельгунову, по коже побежали мурашки — за спиной мегазвезды возвышалось нечто отвратительное, бесформенное с горящими глазами, в которых я увидел бездну, где на самом дне лежали кучи растерзанных, окровавленных тел. В нос ударил отвратительный смрад из горящей серы, разлагающейся плоти и едкого дыма. Я отчётливо увидел пожелтевший пергаментный свиток, на котором неразборчивой вязью шли убористые значки, интуитивно встряхнул головой, видение исчезло. Мельгунов протягивал мне обычный белый лист бумаги со стилизованной гербовой печатью.

— Я предлагаю тебе сделку, — прозвучал его совершенно обычный, ничем не пугающий голос. — Я выкупаю с процентами клуб, но с отсрочкой на год. Через год возвращаю все тебе сполна,

— Я никогда не соглашусь на это, — отчеканил я. — Никогда! И ты ничего не сможешь сделать!

— Стоп! — я вздрогнул от визга. — Мерзкая скотина, гнусное отродье, что за х…ню несёшь! Мы же договорились, снимаем с одного дубля! Убью, сволочь, кадр испортил!