Лера Любченко - Часть IV

- Тихо! – Макгонагалл призвала студентов к порядку. Все замерли на местах, наблюдая.

- Лоркан Фиделиус Скамандер, Хаффлпафф, - громко сказал он, не поднимаясь, все так же склонив голову.

Лоркан послушно встал с места и встал по правую сторону от Альбуса.

- Скорпиус Гиперион Малфой, Слизерин, - Скорпиус неторопливо подошел и встал слева.

Альбус поднял голову и обвел всех взглядом, в котором читалось явное превосходство. Он и не знал, что сейчас, со стороны выглядит настоящим слизеринцем: с гордой осанкой, с холодным взглядом, в котором отражается желание быть первым и понимание, что ему это удалось.

- Слизерин! Прими не своего. Пусть он чужд тебе, и ты не принял его при Распределении, прими его сейчас, ибо он хитер и горд, потому что в каждом из нас есть эти черты. Я ручаюсь за Лоркана Скамандера, прими его.

Вспыхнувшая в воздухе зеленоватая искорка сначала была практически незаметной, она кружила вокруг Лоркана и вдруг рассыпалась снопом золотисто-зеленых искр, и Лоркан, оглядевший себя, вздрогнул. Его галстук из желто-черного стал серебристо-зеленым, а эмблема на мантии изображала змею, а не барсука.

- С ума сошел?!!! – закричал Лисандр и рванулся вперед, но не смог

добежать, потому что наткнулся на невидимый барьер. И замолчал, завороженный голосом Альбуса, который, словно в трансе, произносил слова нараспев:

- Гриффиндор! Прими не своего. Пусть он чужд тебе, и ты не принял его при Распределении, прими сейчас, ибо он храбр, как лев и столь же отважен, потому что в каждом из нас есть эти черты. Я ручаюсь за Скорпиуса Малфоя, прими его, как гриффиндорца, прими, я прошу тебя… Ведь дом не определяет нас, а лишь направляет… прошу…

Вот здесь Альбус не был уверен. Возможно, что эти слова должен был произнести Джеймс, но он чувствовал в себе право просить и за Скорпиуса.

Красное пламя, вспыхнувшее вокруг Скорпиуса, заставило многих вскрикнуть. Скорпиус с достоинством поправил красно-золотой галстук на шее и хищно улыбнулся в сторону притихших гриффиндорцев.

- Он не гриффиндорец! Это – бред! – выкрикнул Джеймс, скривившись: он понял, что Альбус прав. Шицко Ченг усмехнулся и схватился голову, повторяя себе под нос:

- Принять… ну, конечно, чтобы отказаться, надо сначала принять.

Действительно, когда он пытался произнести форму отказа, то есть просто вернуть Лили Поттер на свой факультет, ничего не происходило. Но он не делал этого публично… Поттер… чертов позер…

Альбус поднялся на ноги и посмотрел в сторону преподавателей, ища поддержки. Аберфорт Дамблдор кивнул мальчику, улыбнувшись в усы, и Альбус серьезно кивнул в ответ.

- Для того, чтобы отказаться от чего-либо, нужно сначала это принять. Я просто подумал, что Распределяющая Шляпа распределяет, но дома… дома принимают или нет… я не могу этого объяснить, просто… - Альбус замялся, - вот теперь.. отказ.

- Хаффлпафф, возьми свое. Прими Лоркана Скамандера обратно, ибо он показал себя храбрым и сильным и научил меня видеть дальше, научил меня видеть истину. Я отказываюсь от твоей помощи, ибо мой дом дает мне все. Я отказываюсь, но я благодарен. Я отказываюсь, но я буду помнить, что дом всего лишь направляет нас, а не определяет.

- Слизерин! Прими свое…

Вокруг троих хогвартцев в центре Большого зала вспыхнуло синее пламя, что на мгновение закрыло их от людских глаз, через минуту они снова были перед всеми, в мантиях с эмблемами своих факультетов.

В полной тишине раздались робкие хлопки, и вот уже весь зал громко аплодировал, восхищаясь своим новым героем.

Макгонагалл, стирая слезы с лица (глаза заслезились – наверное, соринка попала…) произнесла:

- Я все равно не понимаю, почему он обратился и к Гриффиндору, и почему Гриффиндор его послушал.

- Это же Поттер, Минерва… - фыркнул сидящий рядом профессор Флитвик, - вспомните Турнир Трех Волшебников, тогда Поттер, помнится, вытащил двоих, вместо одного… С Поттерами все правила отказываются работать…

- Да… но я и подумать не могла, что когда-нибудь буду болеть за Слизерин…

Глава 8. Тедди

Джеймсссс… Поттер…. Ты все еще хочешь победить? — тьма наползала, словно туча, закрывая собой красный закат. Джим Поттер сидел у озера, поджав колени к подбородку и уткнувшись в колени. Голос продолжал преследовать его теперь не только во сне, но и наяву. Он не мог сказать, что это реальный голос. Он не мог сказать, что слышал его когда-то и где-то. Это словно сама темнота, на самой грани слышимости, нашёптывала странные слова, словно ветер пробегал по последним срывающимся листьям.