kostik - Любитель историй

- Не, его поглотила морская пучина…

- Да на бабе он помер-то, на бабе…

Толпа вновь ожила.

- Циц, отрепье! – рявкнул капитан.

Выпрямившись, Скат стал похож на настоящую

неприступную гору. Обнажив саблю, он взмахнул ею над

головой, приставив острие к горлу моряка.

- Пускай мертвецы остаются мертвецами. Даже в нашей

памяти! - Капитан осклабился. - И запомни еще одно,

сынок… Я не терпел и не потерплю угроз.

Подняв руки, словно сдается на милость победителю,

Скиталец сделал короткий шаг в сторону.

- Я готов договориться, если вы отстанете от потомка

Лиджебая.

- И в чем же тогда будет моя выгода?

- Я сам принесу тебе то, что два десятка лет ищут Рьяный

Бил и Одинокий Крейн. Клянусь кодексом каперов! –

Приложив правую руку к груди, моряк скрестил

указательный и средний палец.

Мгновение, капитан молчал, а потом удовлетворенно

кивнул:

- Идет. Я дам тебе три дня, и не днем больше. Если ты

сможешь уговорить сопляка отдать сокровище, я

предоставлю тебе противоядие. В противном случае черный

спрут поглотит его руку, тело и, достигнув шеи, сдавит ее

сильнее королевской петли.

- Но не забудь, он сам должен отдать мне наследие

мистера Лиджебая.

Услышав это имя, капитан сморщился как печеное яблоко.

- Это уже твоя забота, - коротко кинул Скат, убирая оружие.

Возле Скитальца, как из-под земли выросли два рослых

капера и, подхватив его под руки, повели в сторону резной

скрипучей двери.

- Я пришлю тебе весточку, капитан, - обернувшись

вполоборота, выкрикнул моряк. На его лице сияла

самодовольная ухмылка, говорящая сама за себя – он

открыто лгал даже предводителю пиратов.

Облегченно выдохнув, Оливер попытался взять себя в

руки. Сердце продолжало бешено колотиться, отзываясь

пульсацией в висках. Пытаясь унять дрожь ровным

дыханием, юноша уже хотел было рвануть следом за

провожатыми и незамеченным покинуть заброшенный

склад, но рассудок заставил его поступить иначе.

Оставшись на месте, юноша дождался пока тяжелый засов

не захлопнется следом за Скитальцем и продолжил

слушать.

Разговор был еще не окончен.

Поднявшись, капитан дал волю эмоциям, гневно пихнув в

сторону бочку на которой сидел, и недовольно рявкнув, он

кинул в сторону каперов полный призрения взгляд:

- Ну, что скажите, господа хорошие?

Присутствующие зашушукались словно крысы.

- Мне кажется, он водит нас за нос, - раздался скрипучий

голос справа.

- Говори, Трупер, - позволил капитан.

Собравшись с мыслями, моряк кашлянул в кулак:

- Да вы только посмотрите на его рожу. Каждое его слово не

стоит нашего плевка. От каждой его фразы смердит, будто

из выгребной ямы.

Говорившего поддержали большинство каперов.

Заручившись, по меньшей мере, третью голосов, Трупер

продолжил:

- Спросите меня: есть ли у нас повод доверять ему? И я

отвечу - нет. Ни на дюйм. Он служил на «Бродяге»,

корабле, где капитан правил сумасшедший капитан. Такой

же, как и вся его команда.

- Дело говоришь!

- Пустить кишки ему, и дело с концом!

Высказавшись, голоса быстро стихли.

- Соглашусь с каждым вашим словом, - кивнул Трупер. – И

еще одно… Эта история с последним путешествием Бероуза

будет по противней ядовитых водорослей Ниирна. Сам

слышал какие слухи ходят среди завсегдатаев Дальних

доков. Нехорошие слухи.

В этот самый момент послышался резкий удар двери. На

пороге возник запыхавшийся соглядатай – Оливер сразу

узнал его по многочисленным дерганым движениям.

- Он ускользнул в последний момент. Я до последнего…

но этот шельма…

Юноша без труда догадался о ком идет речь.

- Можешь не продолжать, - отмахнулся капитан, мгновенно

потеряв интерес к вестнику плохой новости.

Обессилено упав на покрытый соломой пол соглядатай

что-то буркнул себе под нос и затих.

Переведя взгляд на сидевшего поодаль старого моряка,

сложившего голову, словно сухую тыкву на деревянную

клюку, капитан окликнул:

- А что скажешь ты, Квинт?

Дернувшись, старик будто вырвался из лап вечной дремы,

поднял голову и осмотрелся. Трепетный свет выдернул из

тьмы его пустой взгляд.

«Да он слеп как летучая мышь», - внезапно осенило

Оливера.

Высохший, словно деревянный пенек, старик и впрямь

внешне напоминал ночного охотника. Скорчив

недовольную физиономию, он почесал заросшую щетиной