kostik - Любитель историй

щепки кого угодно. Единственное спасение от его гнева –

никогда и ни за что на свете не смотреть ему в глаза.

- Ты видел моего посетителя? – задал вполне риторический

вопрос Джейсон-старший.

Рик ответил коротким кивком.

- Как он тебе?

Пару секунд юноша молчал, старательно подбирая

определение:

- Неприятный тип, которому я не доверил бы даже самой

безобидной тайны. И судя по походке: он чаще хаживал по

палубе, нежели по проулкам и борделям Уранды.

- Выбирайте выражение, мистер, - предупредил отец.

Рик слегка покраснел, мгновенно потупив взор.

- Что-нибудь еще?

- Мне он напомнил боцмана Типити из историй про

храброго капитана Генри.

- Больше конкретики, юноша, - вновь остановил его

родитель.

- Тогда скажу, что он похож на душегуба из таверны

«Хромой Ричард». Обычно они палят из пистолетов,

распевая фривольные песенки, и умудряются глушить ром,

не отрываясь от бутылки.

Отец хмыкнул:

- Чуть более выразительно, но недостаточно. У вас

неплохие познания уличной жизни…

Подобные разговоры случались между мистером

Лиджебаем и сыном нечасто – и всегда отрок чувствовал

себя нашкодившим студиозом, который отчитывается перед

строгим преподавателем, в надежде сбавить количество

розг хотя бы до дюжины.

- Продолжай, ты должен довести свою мысль до конца, -

наконец разрешил отец. Очередное правило больно укололо

юношу под лопатку.

- С другой стороны он напоминает бродягу, вечно

скитающегося из порта в порт с желанием плотских утех и

очередного греха, совершенного за одну звонкую монету.

Слегка наклонив голову набок, мистер Лиджебай

пристальным взглядом застыл в ожидании продолжения. По

всем признакам – это сравнение пришлось ему по нраву.

- Хотелось бы отметить его выцветшую треуголку, из-под

которой виднелась темная бондана. Такие обычно носят

моряки не последнего сословия, но и не великие капитаны.

Судя по его драному камзолу, он снял его с трупа еще при

первом абордаже и гордо проносил эту достойную одежу

пару-тройку лет.

- Верно подмечено. Браво! – Отец изобразил хлопки, но

ладони так и не сошлись, чтобы издать звук оваций.

- Еще его правая рука, - вошел в раш Рик, - тяжело

поднимается вверх. Сказывается последствие недавнего

ранения. Возможно удар саблей, но нет, все-таки картечь.

Ну, или на худой конец засада, а не открытая стычка. С

такими кошачьими повадками как у него, вряд ли

напорешься на дилетантский выпад.

- Довольно точно, - Лиджебай согласился и с этим

высказыванием. Но окончательной оценки не последовало.

Рик набрал в грудь побольше воздуха, и в этот самый

момент понял, что говорить-то нечего. Достаточно

подробно и емко описав посетителя, он выдохся. Хотя, судя

по словам мистера Лиджебая, про бродягу-моряка можно

было поведать еще очень много.

- А что ты скажешь о его характере? – разлетелась по

кабинету довольно призрачная подсказка.

Губы Рика сжались в одну тонкую нить, а глаза

сощурившись, уперлись в потолок. Минуту он стоял

неподвижно, как две капли воды напоминая мистеру

Лиджебаю самого себя пятнадцати лет отроду.

Воображение юноши без труда нарисовало образ

недавнего гостя, его повадки и особенности. Через секунду

Рик продолжил:

- Достаточно подвижный, даже я сказал бы - излишне

подвижный. Он склонен сначала делать и лишь потом,

думать о последствиях своих поступков. К тому же

причиной тому скверный, взрывной характер, не раз

причинявший ему неприятности. Необучен писать, но

достаточно ловко умеет обходиться с оружием и легко

воспринимает новые науки. И еще…

- Что еще? – усыпленный словами сына, внезапно

встрепенулся мистер Лиджебай.

- Он легко управляем. Прямо как марионетка в руках

мистера Бутни, шарманщика с улицы Слез. Возможно, даже

слишком управляем, словно…

Удар кулака по столу заставил Джейсона-младшего

замолчать.

- Больше ни слова. Ни звука!

- Я только хотел.

- Нет. Я ничего не желаю слышать!

Отец выставил сына за границу собственных владений без

всяких объяснений. Взорвавшись, словно бочка с порохом,

он едва сдерживал свою ярость. Единственное, что Рик

успел заметить сквозь щель закрывающейся двери:

открытую книгу в кожаном переплете с красной нитью в

тиснение, а первые строки напоминали узор чернильной

паутины. И как всегда на столе царил идеальный порядок.