kostik - Любитель историй

ненадобностью, уже стала частью старой резной мебели.

Страницы распахнулись перед случайным читателем,

выдохнув на юношу пыльный клуб. Пожелтевшая бумага

надежно хранила плохо пропечатанные, почти

неразличимые слова, схемы, чертежи.

Юноша приступил к чтению. Книга по кораблестроению

была черствой, трудной для восприятия. Рик постоянно

спотыкался, перечитывая предложение за предложением,

пока не угадывал смысл сложных, незнакомых ему фраз. В

плену этой совершенно скучной книги он провел несколько

часов. И сети, сотканные из тишины и корабельных

образов, начерченных простым карандашом, не отпустили

юношу, пока последний лист не лег к множеству своих

бумажных собратьев.

Рик вздохнул. Отложил книгу в сторону и покосился на

свое измученное, почти серое лицо, случайно отразившееся

в зеркале. Опершись левой рукой на подлокотник и поджав

ноги, он сейчас был невероятно похож на собственного

родителя на самом излете жизни, когда тот ужасно устал от

одиночества и бесконечного карпения над огромнейшей

библиотекой. Даже юное лицо, и то отразило паутину

глубоких морщин. Вздрогнув от кошмарного сравнения,

Рик только сейчас понял, что на нем надеты отцовские

очки.

Когда он успел? Как он вообще умудрился разобрать в

линзах хотя бы одну строчку?

В ужасе сорвав очки, будто кошмарную маску он

отшвырнул их в сторону.

- Да я смотрю, навязчивая идея окончательно доконала твое

воспаленное сознание, - наблюдавший за приятелем Оливер

грустно улыбнулся и добавил: – Не знал, что дела обстоят

так серьезно...

- Помоги мне,- печально попросил Рик и, вытянув

перебинтованную руку, честно признался: - Кажется, я

схожу с ума.

Выслушав сбивчивый рассказ, Оливер потрепал приятеля

по плечу.

- Не вижу в твоей истории ничего необычного. Все вполне

объяснимо.

- И как ты объяснишь это? – Рик выставил вперед руку с

въевшейся под кожу меткой.

- Да тебя откровенно пытаются запугать. Вроде как выбить

из колеи.

- Тогда может быть стоит отдать отцовскую книгу мистеру

Сквидли, и дело с концом?!

- Не спеши. Книга – наш козырь,- авторитетно заявил друг.

- Козырь? О чем ты?! Я себе места не нахожу, а ты

предлагаешь мне торговаться с этим дымящим исчадием

ада?! – Рик взорвался от негодования.

- Не преувеличивай. Твой злой гений, который напугал всю

вашу семью, как эпидемия виктианского мора, всего-

навсего капер, старый приятель твоего отца. Запомни это!

- Способный навести порчу при помощи грязной ветоши?!

- Ты сам это выдумал или от хромой матросни наслушался?

Постой! Ну-ка погоди….А это идея! – задумчиво помяв

подбородок, Оливер схватил друга за руку и потащил на

улицу.

* * *

Выстрел пушки возвестил о послеобеденном поднятии

флагштока в форте Ранден-бау. Стражники в красно-белых

куртках, белоснежных париках, треуголках и в начищенных

до блеска ботинках с широкими пряжками, чеканя шаг,

насыщали серость Прентвиля своим идеальным

обмундированием. Случайные стычки с пьяными каперами,

которые всячески скрывали свое прошлое, уже давно

потеряли статус постоянства, и за последние годы

окончательно сошли на нет. Теперь горожане относились к

власти с почтением, зная, что стражи уберегут их от любой,

даже самой страшной опасности.

«Трииии… аз, тррииии… аз», - залихватски проглатывая

второе слово, вышагивал впереди сержант, браватски

откинув голову назад и гордо выставив вперед широкий с

ямочкой подбородок. И хотя его левая нога после тяжелого

ранения слегка прихрамывала, он старался не ударить в

грязь лицом и стойко терпел ноющую боль. Двое его

подчиненных не отставая от своего воинственного

начальника, одной рукой поддерживали тяжелые мушкеты,

а вторую резко отводили назад при каждом шаге.

Свернув за угол, стражи, согласно церемонии, синхронно

разошлись в стороны и заняли места по краям арочного

входа. Старая смена, отсалютовав, таким же четким шагом

удалилась в сторону форта. Дав последние наставления,

сержант развернулся на каблуках, и продолжил

сопровождать стражей.

Наблюдая за служителями Ранден-бау, грузный человек в

грязном потрепанном жилете и широкополой шляпе,

проводил их равнодушным взглядом, подхватил вещевой

мешок и направился в сторону порта. Словно черное пятно

он двигался по широкой, многолюдной улице Прентвиля,