kostik - Любитель историй

метки, которая позволяла ему лишь безвольно стонать.

- Не обращай на него внимания. Он уже давно сделал

свой выбор. Свой неправильный выбор. – Теперь голос

Призрака как две капли воды был похож на Лиджебая.

- Да, верно, - закрыв глаза, ответил Рик. Его голова

наполнялась знакомым туманом.

Кабинет, чистые листы книги и аккуратно заточенные

перья. Все повторялось. Как жесткое правило, которое

необходимо неукоснительно выполнять каждый день.

- Тогда, пожалуй, начнем. У нас не так много времени, -

словно в детстве, готовясь к ученическим заданиям, он

услышал голос сестры. Клер снова была рядом с ним.

Больше она не бросит его. Никогда не бросит. И защитит от

любой неприятности.

Рик извлек книгу и открыл ее на новой странице.

- Замечательно. Бери перо, макни в чернильницу и

записывай, - ее голос: такой ласковый и нежный нельзя

было ослушаться.

Рик открыл глаза. Он снова очутился в своей комнате:

совсем крохотной, плохо освещенной, но все же родной, где

даже стены разговаривали с ним на одном языке.

Рядом сидела Клер и улыбалась ему в ответ.

Опустив взгляд на дубовую поверхность, Рик заметил под

книгой старую испещренную рытвинами столешницу –

один в один как его столярный столик. Лишь единственное

отличие бросилось в глаза: справа у края отсутствовал

гвоздь. Он всегда вылезал наружу, когда стол двигали или

пытались выпрямить кривую столешницу. Сейчас на его

месте виднелась глубокая, черная дыра.

- Итак, начнем… - наставительно произнес голос.

- Начнем, - повторил Рик, вновь покосившись на темное

отверстие.

Перо коснулось страницы, вывело красивый вензель

новой строки, и … Юноша в очередной раз отвлекся.

Неужели он и раньше никогда не видел этого гвоздя? Или

это ни его дом? Чужая комната?..

- Не отвлекайся, пиши…

- Одну минутку. Я не совсем уверен.

- В чем?

- Место, где я нахожусь…

- Твой дом.

- Да. Возможно. Но есть одно обстоятельство.

- Какое?

- Мой стол.

- Что с ним не так?

Рик еще раз присмотрелся к столешнице. Плохо

сколоченные доски были бы вроде ему знакомы, но, в тоже

время, выглядели совсем иначе.

- Здесь все чужое!

- Что?

- Все чужое я говорю…

- Не смей повышать голос! Разве ты забыл правило?!

- Нет, не забыл.

- Тогда работай, не отвлекайся.

- Но послушайте…

- Что еще?! – голос стал злиться.

Рик посмотрел на сестру, сидевшую рядом. Чужая. С ног

до головы. Нет, она не могла находиться здесь. Она уже

давно на небесах. Клер отдала за него жизнь. А он струсил.

Стал рабом чужих желаний. Правил. Запретов.

- Я хочу сказать…- на мгновение Рик замолчал, но лишь

для того, чтобы набрать в грудь побольше воздуха. – Это не

мой дом!!! – пронзительный крик, нарушил воцарившуюся

идиллию.

Приятная глазу картинка разлетелась, как сожженные в

порыве ненависти страницы.

Рик вскочил с места и, схватив со стола книгу, захотел

уничтожить ее. Раз и навсегда. Порвать в клочья, смять,

съесть каждый лист по отдельности только бы избавиться

от врага.

Сквидли стоял напротив. Он словно выжидал, когда

ярость окончательно возьмет верх над юношей и тогда он

сможет окончательно поработить его непокорный дух.

- Этого не будет. Никогда! Слышишь?! Никогда!

Все изменилось в одночасье: в голову Рика, словно

склизские черви полезли чужие мысли. Мысли Призрака. И

не было в этом ничего удивительного – ведь сердце

Сквидли находилось сейчас в его руках.

- Рик… - донеслось сбоку.

Джейсон-младший обернулся. Скиталец, неизвестно каким

образом избавившись от оков, пытался встать на ноги и

кинуться к нему на встречу.

Отмахнувшись, Рик без всякого сожаления, избавился от

тяжкого груза. Взметнувшись вверх, книга упала прямо

возле бывшего юнги, раскрывшись на новой, девственно

чистой странице. В голове юноши крутилась одна

единственная мысль: он надеялся, что Скиталец знает что

делать.

Обернувшись, Рик столкнулся с убийственным взглядом

Призрака.

- Ты совершил большую ошибку, мой мальчик. Но думаю,

ты одумаешься. И очень скоро изменишь свое мнение, -

равнодушно ответил Сквидли.

Но Призрак ошибся. Рик понял это, прислушавшись к

собственным ощущениям. Дыхание смерти, - вот что

почувствовал потомок Джейсона-старшего.

Протяжные стоны и бурчания окружили его со всех

сторон. Невидимые голоса, казалось принадлежащие