kostik - Любитель историй

кварталом Везения. Но как бы быстро и изворотливо он не

двигался, острый, словно бритва взгляд ведомого ни на

секунду не выпускал его из виду. И медленные шаркающие

шаги напоминали монотонное тиканье часов – ни разу не

сбавив скорости, Шмыг точно чувствовал - незнакомец не

отстает от него ни на дюйм.

* * *

Замок поддался не сразу: только путем неимоверно

сложных манипуляций девушке удалось подцепить его

изнутри и все-таки открыть злосчастную дверь.

Долгожданная свобода пыхнула на Клер зловонием

ужасной затхлости и болезни: видимо очередная партия

бездомных изволила порадовать королевский приют своим

визитом.

Незаметно пробравшись в зал, где орали, смердели и

изрыгали всевозможные проклятия бродяги с портовых

окраин, девушка все-таки умудрилась выбраться на улицу.

От порыва свежего морозного воздуха у нее слегка

закружилась голова. Сделав несколько шагов, Клер

облокотилась об угол одного из домов и, осмотревшись,

незаметно нырнула в густую темноту переулка.

Она понимала, что поступает неправильно. Но ничего не

могла с этим поделать. И на душе становилось скверно,

когда она представляла, как будет метаться по комнате ее

спаситель. Он опросит всех, кто мог заметить ее побег и в

конечном итоге ни с чем выйдет на улицу, погрязнув в

бесконечных лабиринтах Прентвиля… Сейл неплохой

человек, не более того. И пускай он искренне хочет ей

помочь, но Клер не собирается подвергать его опасности.

Она сама должна нести это бремя, каким бы тяжелым оно

не оказалось.

С такими или почти с такими мыслями Клер в скором

времени окончательно заплутала среди узких улочек

Забытого квартала. Бесконечные, похожие друг на дружку,

словно братья-близнецы проулки давили на нее своими

массивными балконами, узкими дверьми и мрачными

проходами. Клер то и дело застывала под иконой очередной

святой, которая скрывалась в каждой каменной арке,

повисая над самым проходом, словно охранный оберег.

Девушка молилась без остановки, но так и не могла найти

спасительного выхода.

Сотни ступенек, узкие закоулки заканчивающиеся

металлическими калитками, ведущими прямиком в

очередной тупик – квартал заблудших душ не терпел

чужаков, тем более вторгшихся в его владения после захода

солнца.

Пустые глазницы распахнутых окон равнодушно взирали

на испуганную гостью, не помогая, а только путая ее своим

мрачным видом. Несколько раз Клер мерещилось, будто она

видит человека. Но когда подходила ближе - оказывалось,

что силуэт это всего лишь городское чучело – излюбленная

забава пьяных горожан.

Мрачное королевство поглощало девушку все сильнее,

затягивая ее в самые глубокие пучины каменных

лабиринтов.

Отчаявшись, Клер попыталась позвать на помощь, но на

ее мольбы так никто и не откликнулся: безлюдные улочки

издали резкий звук хлопающих ставень и вновь погрузись в

безмятежный сон. Отыскать в этом квартале хоть одну

живую душу не сумел бы и сам святой Гарибальд - великий

следопыт и первооткрыватель новых земель.

Присев на одном из порожков Клер едва не разревелась от

обиды. Обрести свободу и мгновенно потерять ее – это ли

не самое ужасное испытание.

Кутаясь в старый платок, который она прихватила из

приюта, пленница кошмарного лабиринта прошла еще пару

кварталов, и в итоге, как ей показалось, вернулась в то же

самое место, откуда начала свою сотую попытку выбраться

из царства одиночества.

Почему так происходит? Кто или что ее путает? - Клер не

знала. Могла лишь предполагать. Но доверять догадкам

было весьма глупо, и она перестала мучать себя

бесполезными мыслями. И тогда на место волнения,

пришел страх.

В тот миг, когда бледное блюдце луны выглянуло из-за

крыш домов девушке почудилось, что именно сейчас

произойдет ее последняя и главная встреча с мистером

Сквидли. Он в очередной раз предстал перед ней ужасной

тенью – высокой, невозмутимой, кровожадно взирающей

на свою жертву. Но Клер ошиблась. Это был даже не

человек, а старый разодранный в клочья кафтан,

навешанный на два деревянных столба.

Следующий обман поджидал Клер за поворотом на

площадь Семи Ветрия. Она выбрала очередной проулок и

угодила в узкую площадку улицы.

Внезапно, вдали блеснул призрачный свет, словно

крохотная свеча, застывшая на высоте пары фунтов над