Unknown - i c625ff9a7b83c04f

в голову.

14 Мера длины – равняется двухсот двадцати ярдам

- Шут его знает, сынок. Но чтобы здесь не творили эти маленькие хорьки,

клянусь Икаром, оно мне не по нраву.

Чугунная лестница, напоминавшая хрупкий каркас одного из будущих тво-

рений вирутоза Босвела, которое носило название "верховоз" закончилось

небольшим коридором, ярко освещенным десятком факелов. Закопченные

стены создавали ощущение не уюта и затхлости, но когда наш новый про-

водник распахнул двери и пригласил нас в огромный зал, все изменилось. В

глаза ударил яркий свет, и я едва устоял на ногах, пытаясь сориентироваться

в пространстве.

Не успев прозреть, я услышал сотни всевозможных звуков: крики, клекот,

треск и даже стрекотание напоминающее шум цикад. Щурясь, мне все-таки

удалось сделать неуверенный шаг. Протянув руку, я облокотился на некую

деревянную преграду и услышал оглушающий крик младенца.

- Милостивый гамункул, куда мы попали! - Голос рулевого едва прорвался

сквозь невообразимое завывание.

Я схватился за уши, и еще сильнее зажмурив глаза, застыл, надеясь, что по-

добные мучения вскоре закончатся. Так оно и случилось.

Недолгая пауза вернула мне зрение и возможность безболезненно воспри-

нимать окружающий мир.

Открыв глаза, мне удалось различить сначала проводника, а затем и ошара-

шенного Пирса, не выпускавшего из рук обнаженную саблю.

- Успокойтесь, гости. Здесь нет ничего страшного. Просто наши воспитан-

ники немного волнуются, когда к нам приходят посторонние, - отвесив оче-

редной поклон, пояснил островитянин.

И только после его слов, я, наконец, заметил многочисленные стеллажи де-

ревянных клеток, на одну из которых я видимо и имел неосторожность опе-

реться. Но самым удивительным было ни это. Из-за деревянных стен, имев-

ших множество крохотных отверстий, на нас с интересом взирали тысячи

глаз.

Птицы. Именно, к этому виду я бы отнес тех существ, что томились внутри

клеток. Имеющие яркий окрас от ярко-розового до темно-фиолетового они

обладали огромным тонким клювом похожим на долото и, как я успел убе-

диться невероятно пронзительным голосом.

- Что за чудо! - Пирс убрал оружие в ножны.

- Самые лучшие почтари на всем просторе Небесных океанов, - улыбнув-

шись, промурлыкал проводник.

- Как их называют?

- Латосас, - охотно ответил островитянин. - Они живут высоко в горах и

чтобы отловить одного из них, охотники порой тратят целую луну.

- Луну? - не понял я.

- Лунный цикл, - буркнул рулевой.

- Все верно, - согласился проводник. - Мы считаем их добрыми вестниками

покровителя, поэтому позволяем им совершить всего один полет, а потом от-

пускаем. Иначе можно разозлить Калуку. А разозлить Калуку, означает

смерть.

- Неужели эти птахи такие умные, что сами находят адресат? - поразился

рулевой.

- Вестники покровителя не могу быть глупыми, - осторожно ответил про-

водник, и с опаской посмотрел по сторонам, словно нас могли подслушивать.

- Но для того чтобы выполнить поручение все-таки необходимы определен-

ные навыки.

- И как же вы им втолковываете, куда надобно отправить послание? - не

унимался Пирс.

- Именно втолковываем, - на лице проводника застыла загадочная улыбка.

- То есть?

- Мы с ними говорим. Я же вам объясняю - они очень умные птицы.

- И они понимают?

Островитянин выдержал паузу, его улыбка поменялась на сдержанную и он

произнес:

- Следуйте за мной, господа, и вы сами все увидите.

Следующий зал был чуть меньше предыдущего, и походил на ученический

класс, завешенный всевозможными картами, черными досками и массивны-

ми полками с книгами и только вместо привычных парт вдоль стен тянулись

жердочки. Вся комната разделялась на ровные участки. Мой бывший учитель

Босвел назвал бы их - квадратурином.

Проводник повернулся к нам лицом и, приставив указательный палец ко

рту, попросил вести себя тише. В комнате шел урок.

Почти на цыпочках мы приблизились к одному из учителей: тощий криво-

носый островитянин, приспустив очки на самый кончик переносицы, громко

размахивал руками и что-то курлыкал будто настоящая птица. Я обратил

внимание на сложную схему, нарисованную на доске. Мел кое-где стерся из-

за чего общая картина походила на неразборчивую мазню разбаловавшихся

школяров.

Учитель продолжил свои странные манипуляции и, судя по его надрывно-