Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Да не было огня и меча! – вспылил десятник. – Не покорять Русь пришли татары, не палить наши грады и веси. Другие у них были помыслы – пройти через русские земли, настичь и разбить половцев, которых взял под защиту венгерский король. В Венгрию сейчас направлены главные силы татар – тумены Бату‑хана и его лучшего полководца Субедэ.

– Но русичам‑то какая польза от этого похода?

– Ну как же! Отбить у венгров и вернуть Галич. Много воинов из галицкого и соседнего волынского княжеств примкнуло к Батыю. Ну а мы вот присоединились к Кхайду, ударившему по Польше. У нас с ним здесь тоже общее дело.

– У кого это у вас?

– У новгородской дружины, десятником коей я являюсь! – не без гордости заявил Дмитрий. – Возле урочища Игнач Крест новгородцы заключили с татарами договор. Согласно грамоте, полк конной рати из охочих людей Господина Великого Новгорода отправился в Польшу вместе с татарами.

– Но зачем?!

– Ох, и глуп же ты, Василь! Польша склонила голову перед немцами, превратившись, по сути, в лен Тевтонского ордена. Крестоносцы начинают хозяйничать тут как у себя дома. И потом, по польским землям коннице татар все‑таки проще добраться до тевтонов, чем по новгородским лесам и прусским болотам.

– Да на кой ляд им туда добираться?!

– У татар есть свои лазутчики – магометянские купцы, торгующие по всей Европе. У Новгорода тоже имеются глаза и уши на орденских землях. И нам, и бесерманам стали известны тайные планы магистра Конрада Тюрингского. Замыслы эти одинаково тревожат и новгородцев, и татарских ханов.

– Ты говоришь о крестовом походе, который готовят тевтоны? – поразился Бурцев. – Вы хотите воспрепятствовать ему с помощью татар?

– Ну да! – Дмитрий вскинул брови. – А ты, Василь, оказывается, знаешь гораздо больше, чем полагается знать простому страннику.

Бурцев поспешил сменить тему:

– И кто же руководит новгородской дружиной?

Дмитрий помрачнел:

– Мы все здесь повольники. Сами выбираем себе воеводу, когда нужно. Перед походом Федора Посадского выбрали. А его убили под Краковом. Нового воеводы пока нет. Вот и идем как часть гвардии Кхайду‑хана.

– Повольники? Что это значит?

– Бедный, но вольный люд, который сам по себе. Ратников бывших среди нас много, беглые есть. Я вот, к примеру.

– Ты? Беглый?

– Ага, – осклабился десятник‑унбаши. – В прошлом – боярский холоп с Рязанщины. Мои родители в деревеньке жили, неподалеку от верховий Дона, аккурат на границе – между рязанским и черниговским княжествами да половецкими степями. Но неспокойно там. За человека мирного оратая никто не держит. Ограбить и убить любой может, кто в кольчуге да с мечом или саблей. Ну, я и подался в Новгород.

– А вниз по Дону отчего не спустился? Там тоже вроде беглый люд должен собираться – казаки.

– Не слыхал о таких. Да и разве пройдешь живым нынче по дикой степи‑то? Скорее в полон попадешь али живота лишишься. Нет, степь я не люблю. Я лесами пробирался – через черниговские да смоленские земли. Так с Дона в Новгород и дошел.

– Значит, ты не абы какой, а донской Дмитрий? – усмехнулся Бурцев. – Дмитрий Донской в союзниках у татар! Во как!

– Ну да, донской, – не понял юмора десятник. Да и где понять‑то за сто сорок лет до Куликовской битвы. – А чего ты скалишься, Василь?

– Просто рад, что попал под начало такого бывалого унбаши.

– Вот это правильно! Держись меня, парень, – не пропадешь. Драться ты горазд. А все остальное как‑нибудь образуется. Даст бог, еще вернемся в Новгород с победой над тевтонами.

Бурцев призадумался.

– Но ведь пока что русичи в ханском войске только с поляками бьются…

– Стычки были, – согласился Дмитрий. – А вот настоящих битв – нет. У нас с ханом на то уговор с самого начала. Кхайду выставит нас против тевтонов, а до тех пор мы просто помощники в походе.

Бурцев недоверчиво поднял бровь:

– Неужели хан учитывает пожелания всех своих союзников?

– Наши – учитывает. А как не учитывать, если Русь у него в тылу осталась? Тут поневоле с нами считаться приходится. И потом, я ведь тебе сказал: русичи в ханской гвардии состоят. Ну, вроде как большая дружина из лучших воинов. А дружинников‑нукеров своих Кхайду бережет для решающего сражения. И нас вместе с ними. Да и понимает хан прекрасно: толку от нас будет больше, если поставить нас против наших же заклятых врагов – псов‑рыцарей немецких.

– А как же Федор, которого под Краковом убили? Значит, погнал‑таки Кхайду новгородцев на штурм польского города?