Руслан Мельников - Тевтонский крест

С лихим гиканьем и завыванием, от которого стыла кровь, в пролом ворвались мамлюки и хорез‑мийцы. Вот уж поистине дикая дивизия! Конники – то ли обкуренные травкой, то ли опьяненные успехом – в два потока объезжали горящий остов броневика и с ходу вступали в бой. Лезли на пули и стрелы. Топтали, рубили, кололи замешкавшегося врага и, разливаясь по улицам Иерусалима, подобно живому наводнению, захлестывали город.

Сотня Бейбарса оказалась в первых рядах. Правда, от сотни той оставалась сейчас едва ли полусотня. Но злые все, как шайтаны. В пылу схватки этот передовой отряд едва не искрошил в капусту дружину Бурцева, так и не снявшую орденских доспехов. К счастью, Бейбарс вовремя успел скинуть топхельм. А скинув, обложил нападавших забористой арабской бранью. Горячие восточные парни быстро признали эмира.

– Бейбарс, принимай командование над джигитами, – посоветовал Бурцев. – Проследи, чтоб резню среди горожан не учиняли.

Упрашивать не пришлось. Кыпчак с тевтонским крестом на груди вскочил на лошадь.

– Клянусь Аллахом, ты хороший каид, Василий‑Вацлав! – уже с седла прокричал Бейбарс. – Я готов простить тебе даже татарскую кровь в твоих жилах…

Ох, спасибо, облагодетельствовал!

– …Ибо ты не предатель. Признаю, я ошибался на твой счет, каид.

Бурцев хмыкнул: что ж, лучше поздно, чем никогда.

Бейбарсовы головорезы ускакали. А в заваленный трупами пролом неторопливо въезжал старший эмир Айтегин аль‑Бундуктар, мудрый наиб великого султана ал‑Малика ас‑Салиха Наджм‑ад‑дина Аййуба. Айтегин вновь восседал на статном жеребце белоснежной масти. Самоуверенный и довольный, хотя до полной победы было еще как до… н‑да… до Берлина.

За наибом вели – ба, знакомые все морды! – глухого верблюда с плетеным каркасом на горбу. И с пулеметом. Место стрелка, впрочем, пустовало. Следом вышагивал еще один дромадер. На этом тоже покачивалась платформа‑станина. Но уже с аркабалистой – с той самой, из которой их обстреляли под Яффой. И тот же самый сарацин, замотанный в тряпки с ног до головы, зорко посматривал по сторонам. Рука – на спусковом механизме: толстая тугая тетива, сплетенная из воловьих жил, сорвется при малейшей опасности. А в желобке арбалетного ложа – убойный свинцовый шарик. Бондок, орех, как его здесь называют. Это Бурцеву уже было известно.

Айтегина оберегали также с полсотни тяжеловооруженных конных телохранителей и столько же лучников. А в свите наиба на молодом жеребце ехала…

– Ядвига! – радостно взревел пан Освальд. – Я‑дви‑га!

Полячка – разгоряченная и краснощекая – услышала, увидела, замахала ручкой, поворотила коня. Девушке не препятствовали. Теперь нужда в заложнице отпала.

Подъехала Ядвига как какая‑нибудь фотомодель. Величественная, прекрасная, соблазнительная и кокетливая.

– Нет, какова, а?! – гордо пробасил добжинец. – Амазонка, а?!

А Бурцеву было грустно. И было тошно. Чего веселиться‑то, если смотришь на Ядвигу, а видишь… В общем, одна Агделайда Краковская в мыслях!

Он глянул вверх. Луна‑то уже высоко! Слишком высоко. Полная луна…

– Здравствуй, Василий‑Вацлав! – улыбнулся Айтегин. – Я рад, что, по милости Аллаха, наш замысел удался, и я вижу тебя в полном здравии.

– Я тоже. Рад. Но давай поговорим об этом позже, наиб. Сейчас мне нужен конь. И желательно порезвее.

– Дайте коня каиду, – распорядился старший эмир.

Один из телохранителей‑лучников проворно спрыгнул со скакуна, с почтительным поклоном протянул повод.

– Все, кто со мной, – за мной! – крикнул Бурцев.

Поправил меч на перевязи, перекинул через плечо ремень «шмайсера». Вскочил в седло, стеганул легконогого арабского жеребца. Кто сочтет нужным – догонит.

В цитадель цайткоманды он ворвался вслед за воинами Бейбарса. Через снесенные Ворота Печали влетел. Где‑то здесь, за этими воротами, таилась «гроссе магиш атоммине». И здесь же пролегал путь к Аделаиде…

Возле минометной позиции, расстрелянной давеча из орудия «Пантеры», Бурцева нагнала верная Дружина. Все тут! Даже Освальд с Ядвигой. Да и куда добжинец отпустит‑то теперь свою зазнобу? И Джеймс – вон он, боится потерять Бурцева из виду, скачет, потрясая длинным тевтонским копьем. Ох, и странно же было видеть тайного убийцу‑брави с трехметровым дрыном в руках вместо изящного ножа‑кольтелло. И Хабибулла, именем Аллаха поклявшийся всюду следовать за «каидом», мчится рядом на рослом рыцарским жеребце. А Сыма Цзян где? Оба‑на! Китаец оказался хитрее всех – сидит на горбу верблюда. На дромадере с пулеметом! Айтегин, видать, позволил. Ну что ж, теперь повоюем!