Руслан Мельников - Тевтонский крест

Он снял с плеча два «шмайссера», подобранные у горящих «Цундаппов», сунул новгородцу запасные обоймы. МG‑42 решил не брать – нехай остается на «Горбоконе». Пистолеты‑пулеметы все ж таки полегче будут. Их и спрятать в возу проще. И по иерусалимским улицам бегать с ними сподручнее.

– Что, только два громомета берешь, Василь? – удивился Дмитрий.

– Угу… – Бурцев кивнул.

А больше‑то и не надо. Один – ему, один – Сыма Цзяну. Хватит.

– Два колдовских самострела и по одной железяке на рыло? И все? И ради этого гнать в Ерусапим‑град такую телегищу?! – разочарованно протянул новгородец.

– Не все, Дмитрий, не все. Будет кое‑что еще…

И в самом деле было. «Телегищу», по приказу Бурцева, подогнали к «Пантере». А вскоре на дно воза неприметно лег добрый десяток осколочно‑фугасных снарядов из танкового боекомплекта. Теперь недоумевал Бейбарс:

Зачем нам это, каид Василий‑Вацлав? Без железной шайтановой повозки с большим рогом ты не сможешь метать громовые сосуды немецких колдунов. А саму повозку, – кыпчак покосился на сорокатонную «Пантеру», – мы никак с собой не возьмем.

– Брать не нужно, – ответил Бурцев. – Метать сосуды – тоже. Но если мы войдем в Иерусалим и положим все это добро под воротную арку да запалим как следует… В общем, ворот не станет.

Эмир глянул на разбитые укрепления Торона. Эмир промолчал. Поверил, наверное.

Снаряды, два «шмайссера» и прочее контрабандное вооружение – булаву Гаврилы, секиру Дмитрия, кольтелло Джеймса, кистень Збыслава, луки и стрелы Бурангула и дядьки Адама, саблю Хабибуллы, пращу Бейбарса, рыцарские мечи Освальда и Жана Ибеленского прикрыли сверху досками, присыпали сеном. На сено навалили разделанные свиные туши. Получилась целая мясная лавка на колесах.

Все, кому предстояло сопровождать повозку, переодевались, перевоплощались. Кто в купца, кто в купеческого телохранителя, кто в слугу‑дехканина, кто в рыцаря‑паломника, кто в оруженосца. Бурцеву надлежало быть рыцарем, и он не без радости сменил верблюжий горб на привычное конское седло. «Горбоконь» и пулемет оставались у мамлюков Бейбарса. Отряд Бурцева тронулся в путь. Сзади заполыхала «Пантера». То, чего не могли добиться бронебойные снарядики «Рыси», устроил огонек, пущенный к танковым бакам по длинной извилистой бензиновой дорожке.

Громыхнуло. Не очень громко. Это баки…

А вскоре – не прошло и полминуты – от оглушительной канонады нервно задергались лошади, и люди невольно втянули головы в плечи. В чреве бронированной машины рвались снаряды. Столб черного копотного дыма поднимался к слепящему солнцу Палестины.

Глава 31

Иерусалим. Ерусалим‑град. Эль Кудс… Поначалу он возник в дрожи раскаленного воздуха, подобно обманчивому миражу. Но чем ближе подъезжали уставшие путники, тем более четкие очертания принимал город‑призрак.

Мощные каменные стены смотрели грозным прищуром узких бойниц. На переходных галереях воинственно топорщились зубцы заборал. Из сплошной линии укреплений часто выступали башни – кряжистые, приземистые, угловатые, с открытыми боевыми площадками наверху. За стенами виднелись стройные минареты и массивные купола. И плоские, не знающие давления снега крыши дворцов местной знати. И дымки, струящиеся из невидимых очагов к валящим небесам. Бросился в глаза закопченный минарет со снесенной, словно аккуратно срезанной, верхушкой. А на другом конце города – обгоревший остов христианской церкви. Вероятно, следы боевых действий. И все же… Святой Город.

Город был большой. Да чего там, Иерусалим был просто громаден по средневековым меркам. А стена, опоясывающая его, казалась поистине неприступной.

Они остановились разом, все как один, без команды, без приказа. Христиане молча крестились, мусульмане вполголоса славили Аллаха. Даже буддист Сыма Цзян, степной язычник Бурангул и дядька Адам, почитавший наряду с Христом древних прусских богов, замерли, пораженные величественным видом Святого Города.

– Да! Вот это да! – восхищенно выдохнул добжинец.

Бурцев кивнул понимающе:

– Это тебе не Взгужевежа, пан Освальд. Потом скомандовал:

– Поехали.

И первым тронул коня. Время дорого. Медлительная скрипучая повозка с грузом свинины дважды ломалась в пути и задержала их больше, чем рассчитывал Бурцев. А Сыма Цзян и Хабибулла между тем в один голос утверждали, что полная луна должна взойти уже этой ночью. Значит, до появления в окрестностях Иерусалима султанской конницы оставались считанные часы.