Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Хорошо‑хорошо, уважаемый, – Бурцев поднялся. – Уже встаем.

– Да как вы смеете?! – заверещала было возмущенная полячка.

– Тихо, – шикнул он. – Делай что говорят.

Аделаида порывисто встала, испепеляя взглядом вожака лесной шайки. Жар и пепел, впрочем, бородатого не засыпали. Его глаза были по‑прежнему такими же острыми, колючими и холодными, как наконечник стрелы. А рука на тетиве подрагивала.

Бурцев прикинул расстояние. Далековато для нападения. К тому же десять лучников – не троица скинхедов. Да если бы и не лучников… Десяток противников ему не раскидать. Не супермен все‑таки.

– Оружие на землю! – приказал предводитель лучников.

Оружие? Какое оружие? Ах, это! Бурцев вытащил кинжал Аделаиды, предательски топорщивший карман. Швырнул его вместе с ножнами к ногам бородача.

– Богдан, – обратился тот к молодому лучнику, – свяжи мужику руки, да покрепче.

Вязать узлы Богдан оказался мастер: прочные ремни больно врезались в запястья и сцепили руки не хуже милицейских браслетов. Пленников лесные стрелки все еще держали под прицелом, так что сопротивление сейчас неуместно: хоть одна из стрел, достанет его сразу. А не его, так девчонку. Утешала лишь мысль, что их не прикончили спящими. И если вяжут, значит, убивать пока не собираются.

– Теперь бери лошадь, – последовал новый приказ бородача.

Расторопный Богдан – он, кажется, был в этой компании чем‑то вроде салаги или мальчика на побегушках – накинул самодельную узду на гнедую кобылицу, которая паслась неподалеку.

– Что вы намерены с нами делать, скоты? – Голос Аделаиды был преисполнен достоинства и презрения. О, эти лесные бедолаги еще не знают, с кем и придется иметь дело! С княжеской дочкой! Невыспавшейся…

– Пан Освальд разберется, – с пугающим спокойствием ответил главный «скот» в волчьей шкуре. И опустил наконец лук. Его примеру последовал остальные. – Пан Освальд всегда и со всеми разбирается по справедливости.

Глава 23

До лагеря таинственного Освальда они добрались когда от утренней зябкости не осталось и следа, а солнце стояло высоко в зените, щедро орошая лес почти отвесными лучами. Лагерем, собственно, это временное лесное стойбище можно было назвать весьма условно Несколько навесов, шалаши, сооруженные на скорую руку, старый выцветший шатер посреди притоптанной поляны. Чуть поодаль – коновязь из поваленного и грубо отесанного бревна на козлах. У коновязи – лошади самой различной масти и стати. Еще с пяток расседланных лошадок бродят за навесами, выискивая в грязи и прошлогодней листве молодую зелень. Мечи в ножнах и без, луки, стрелы, топоры, щиты, шлемы, рваные и не очень кольчуги – висели на ветках вперемежку с плохо выстиранной одеждой и конскими попонами. Оружие валялось и на земле, и в грудах всевозможной утвари. В стороне – несколько скрещенных копий, прислоненных к деревьям и воткнутых в землю. Древка служили вешалками для сбруи.

Царивший всюду беспорядок никого не смущал. Каждый обитатель лагеря, видимо, прекрасно знает, что хватать, куда бежать и что делать в случае опасности. «Анархия – мать порядка», – усмехнулся Бурцев, переступая через свежую – дымившуюся еще – конскую лепеху.

Место, впрочем, анархически настроенная лесная вольница выбрала удачно. Лагерь располагался в низине, за стеной сплошного – в рост всадника – кустарника и еще более высокого ивняка. Под кустами журчал ручеек: здесь выбивалось на поверхность сразу несколько родников, так что люди и кони утоляли жажду явно не грязным снегом. Да и питались не сухарями. Неподалеку от шатра дымился костер. Оттуда доносился запах жареного мяса. Интересно, накормит ли пленников загадочный Освальд? Жрать хо‑очется!..

Прежде чем попасть в лагерь, увидеть дым и почуять аппетитный дымок, они миновали три поста. Из‑за деревьев, из‑под деревьев и даже откуда‑то сверху – с деревьев – надежно скрытая от глаз стража окликала мускулистого бородача. Тот перекидывался с невидимками парой фраз и вел отряд дальше. Зато в самом лагере на пленников и их провожатых почти не обращали внимания. Хоть народу тут было немало. В основном простой люд – в волчьих шкурах, овчинных тулупах или в не по размеру подобранных, нескладных, побитых, помятых, продырявлены чиненных‑перечиненных доспехах с чужого плеча, гораздо реже встречались кнехты. Еще реже – дружиники, облаченные в «родное» железо. Видимо, cpеди них и следовало искать «пана Освальда».