Руслан Мельников - Тевтонский крест

Бурцев застонал. Его аж трясло от бессильного бешенства.

Так‑так‑так... Вот, значит, чем аукнулись события двухлетней давности! Вот он, побочный эффект прерванного межвременного перехода во Взгужевежевском замке! Вот оно, пресловутое арийское просветление, о котором толковал тогда Сыма Цзян!

– К сожалению, самостоятельно приступить к опытам по созданию шлюссель‑менша мы не могли. Для этого пришлось бы уничтожить как минимум одну платц‑башню и одну шлюссель‑башню. А при отсутствии гарантированного результата для нас такие жертвы неприемлемы. Но все может измениться. И очень скоро. Пока вы были в отключке, наши медиумы выяснили, что прерванный переход оставил свой след и на тебе, полковник. И еще на той вон девчонке, – Бенедикт кивнул в сторону Ядвиги.

Ну, конечно! В свое время фашики пытались отправить Ядвигу в хронобункер СС вместе с Аделаидкой. А сам он вступил в сияющий магический круг, вызволяя пленных полек. Вступил и вышел. И, следовательно, стал третьим участником прерванного перехода.

– Правда, три пленных шлюссель‑менша – слишком много, чтобы держать их вместе вблизи платц‑башни. Медиумы опасаются, что между вами установлена ментально‑магическая связь на... – Бенедикт понизил голос до шепота, ухмыльнулся похабно, – на сексуальной почве...

Бурцев промолчал. Уж не на эту ли «инь‑янь‑связь» намекал ему давеча Сыма Цзян? А ведь имелась связь, чего уж там. Не только с законной женой, но и с красавицей Ядвигой. Давняя, правда, пьяная связь, от вспыльчивого пана Освальда тщательно скрываемая, но... Но кто бы мог подумать, что китаец и фашики придадут этому такое значение?!

– Если вы действительно связаны и если хотя бы один из вас знает заклинание перехода, – вкрадчиво продолжал Бенедикт, – общими усилиями вы могли бы преодолеть даже магический блок платц‑башни и вызвать серию неконтролируемых цайтпрыжков. Собственно, поэтому вас и пришлось разделить.

Гм, вот, оказывается, каково быть шлюссель‑меншем! Больше трех не собираться, да?

– Слышь, ты, батька Бенедикт, я ведь все равно разыщу жену, – пообещал Бурцев. – Рано или поздно, но разыщу. И если с ней...

– Тихо‑тихо‑тихо, полковник, – штандартенфюрер поднял палец к губам. – Не нужно шуметь. Если бы ты был свободен и если бы на здешней платц‑башне не стоял мой блок, поиски не доставили бы тебе особых хлопот. Ментально‑магическая связь между шлюссель‑меншами сохраняется в пространстве и во времени. Тебе достаточно было бы просто представить себе Агделайду, произнести магическую' формулу перехода и...

– И?

– И шел бы ты спокойно по ее астральному следу, как явился сюда по моему. Шел бы, пока не пришел. Но проблема‑то в том, что отсюда тебе, полковник, не выйти. Сидеть тебе здесь до полнолуния, до обратного цайтпрыжка с участием твоей хм... шлюссель‑жены.

– Коз‑з‑зел!

– Ну, а в зависимости от результатов межвременного перехода мы решим, что с тобой делать дальше.

– До полнолуния еще есть время!

Хоть и слабое, но все же утешение...

– О да, и немало! Почти месяц. Так что пока ты можешь упрямиться, стоически выдерживать пытки, наблюдать за медленной смертью своих соратников и мучить себя предположениями о судьбе супруги. Или, если хочешь, поговорим о деле сразу? Это существенно облегчило бы и твою участь, и участь прекрасной Агделайды.

Бурцев не отвечал. А на душе было хреново. Похоже, методы у фон Берберга и у этого святоши в рясе одинаковые: сначала ошарашить, вывалить на пленника уйму откровенной, честной или, по крайней мере, весьма правдоподобной, но угнетающе негативной информации, подавить тем самым волю, убедить, что никаких шансов на спасение нет, а уж потом начинать допрос по существу.

– Давай так, полковник, – предложил эсэсовец, – я расскажу, до чего докопалась наша разведка, а ты поправишь, где ошибусь. И дополнишь мои слова. Итак, нам стало известно следующее...

А: вскоре после Легницкой битвы при загадочных обстоятельствах во Взгужевеже погибает первый посланник цайткоманды, а с ним – Верховный магистр Тевтонского ордена Конрад Тюрингский. При этом кто‑то помогает прежнему владельцу Освальду Добжиньскому захватить замок, разнеся мощным взрывом надвратную башню.

Б: на Кульмском турнире, организованном двумя конкурирующими ландмейстерами ордена Святой Марии фон Балке и фон Грюнингеном, появляется тайный безгербный рыцарь, не имеющий ничего общего с цайткомандой, и повергает всех присутствующих в шок стрельбой из пистолета‑пулемета «МП‑40». Фон Берберг, кстати, называет этого загадочного стрелка не иначе как полковник Исаев.