Руслан Мельников - Тевтонский крест

Танк ухнул вниз. Тяжело упал, грузно осел, загремел покореженным железом, взвыл надрывающимся движком… Слава Богу, высота – небольшая. Слава Богу, встал как положено – не перевернулся. Грохот и гул внутри машины, звон в голове… Кровь на губах. А под вращающимися гусеницами что‑то хрустит, что‑то скрипит. Сама «рысь», однако, стоит на месте, уткнувшись в очередную преграду. В разбитых перископах – темень.

Бурцев попытался отъехать назад. Удалось – на полметра – не больше. Снова не пускает стена… Развернуться? Ну да, кое‑как, на пол‑оборота. Дальше – некуда. Дальше – застрял. Он метался по тесной ловушке вслепую. Туда. Сюда. Обратно… Выхода не было.

Нет, так дело не пойдет. Бурцев заглушил мотор. Открыл люк. Вылез. Фу‑ух! От пыли и выхлопов нечем дышать. Магическая вентиляция у арийских колдунов‑башнестроителей, конечно, отменная, но поработай двигатель еще немного – и кранты. Никакая магия уже не спасла бы.

Глянул вверх – на слабый рассеянный свет из проломленого потолка. До него сейчас – рукой подать. В прямом смысле: можно дотянуться с башни, можно легко влезть обратно, в развороченную темницу фон Берберга. Только обратно ему не надо.

Осмотрелся по сторонам… Если до их вторжения здесь тоже светили лампочки, то танкопад оборвал всю проводку. И все же он разглядел кое‑что. Небольшую комнатку, пробитую в скале и заваленную кусками обрушившихся сверху глыб. Впрочем, не только ими. Гусеницы танка увязли, погрузились в каменное крошево. Странная мелкая щебенка правильной формы – этакие миниатюрные кирпичики – смятыми горками лежала вокруг. Рассыпанная и слипшаяся в причудливые округлые фрагменты. Словно обломки древней керамики. Разбитые кувшины и амфоры? Но кто же клеит амфоры из мелких камешков?

Свороченная дверь вела из этого таинственного хранилища наружу. Маленькая, добротная и прочная, она все же не устояла, когда рухнувшая сверху «рысь» навалилась на косяки гусеничным траком. Но в узкий дверной проем танку уже не пройти. Да и не развернуться ему, не разогнаться как следует для нового таранного удара. Места «рыси» хватало едва‑едва, почти впритык. По всему выходило: провалившаяся в нижние подвалы Взгужевежи бронированная машина застряла здесь навеки.

В танке зашевелились: пан Освальд подавал признаки жизни. Но пока очень и очень слабые. Головой, наверное, ударился. А голова в этот раз – без шлема. Нескоро шляхтич встанет на ноги. Но не ждать же его, в самом деле. Ладно, догонит, если что. Бурцев спрыгнул с брони. Под ногой хрустнуло, посыпалось. Нога по колено ушла в мелкий щебень. Да что же это может быть, в конце‑то концов?! Он нащупал кусок слежавшихся камешков. Поднял. Провел ладонью, поднес к слабому свету, не веря…

Не может быть! Фрагмент шлюссель‑башни! Обломок малой башенки ариев! ё‑пэ‑рэ‑сэ‑тэ! Да ведь они с Освальдом вломились на трофейном танке не абы куда, а прямиком в тайник с древними артефактами, о которых рассказывал фон Берберг! За те недолгие секунды, пока Бурцев судорожно ворочал многотонную бронированную махину в поисках выхода из каменного мешка, «рысь» передавила все магические поделки. Все, блин, до единой! Бурцев передернул плечами. Бр‑р‑р! Аж самому страшно стало от содеянного. Похозяйничал, блин, как слон в посудной лавке!

А впрочем… Все ли шлюссель‑башни он уничтожил? Неожиданная догадка полыхнула в мозгу. Стало ясно, что за танк обнаружат во Взгужевеже семь веков спустя немецкие археологи. Да вот эту самую «рысь» и обнаружат! А вместе с ней и две чудом уцелевшие магические башенки перехода. Эх, отыскать бы их сейчас, да сразу – об танковую броню! Но шарить в потемках по россыпям битого и раздавленного камня некогда. Может, потом, а сейчас… Спасать Аделаиду надо сейчас. Остальное – побоку! Пока – побоку.

Он не без труда протиснулся в перекошенную и вывернутую наружу вместе с косяками дверь. И дверь, и косяки ставились тут надежные. Но вот на танковый удар, да еще и изнутри рассчитаны не были.

В нешироком коридоре за дверью оказалось темно. Похоже, электрического освещения здесь не полагалось вообще. Однако над тем, куда идти дальше, Бурцев долго не раздумывал. Фон Берберг говорил – все время вниз. Оставалось поверить покойному вестфальцу на слово. Странно только, почему на шум падения и яростной возни «рыси» до сих пор никто не прибежал? Хотя был ли шум? Фон Берберг говорил что‑то о магической звукоизоляции нижних подземелий. Что ж, тем лучше. Раз такое дело, застанем противника врасплох!