Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Сыма Цзян, – позвал Бурцев. – У тебя в самостреле остались еще невидимые стрелы?

– Нет, Васлав, вся уже улетела, – кажется, в словах пожилого китайца прозвучала гордость. – Когда вражеская солдата полезла в подвал, моя первая стреляла! Самая первая!

Мать‑перемать!

– Лучше бы твоя экономила боеприпасы!

Бурцев лихорадочно шарил руками по каменному полу. Наткнулся на сапог мертвого оберфюрера. Так, уже теплее. Где‑то рядом должны валяться автоматчики. Есть! Один есть… Теплее! Бурцев ощупывал форму мертвого эсэсовца. В конце концов, это ведь не мародерство, это сбор трофеев.

Пальцы добрались до сумки патронташа. Еще теплее! Пальцы расстегнули сумку. А теперь…

Вспышка огнемета… Яркий свет… Волна нестерпимо жгучего воздуха над головой.

Теперь – совсем горячо! Он вцепился в снаряженный магазин «МП‑40». Пусть кто‑нибудь попробует отобрать у него этот подарок мертвеца.

– Сыма Цзян! Давай свой автомат! Ну, самострел свой гони сюда. Подзарядим его невидимыми стрелами.

Сменить опустошенный магазин на новый – секундное дело.

– Ждите и не высовывайтесь!

Бурцев юркнул меж гусениц, пополз под танк. Только бы фашики не вздумали вогнать сюда струю раскаленного воздуха. Огнеметчик, впрочем, уже не особенно усердствовал. Эсэсовец с фламменверфером шел вразвалочку под прикрытием автоматчиков. Страшная труба мерцала во мраке запальным язычком синеватого пламени.

Бурцев занял позицию. Мощного татарского лука под танком не натянуть – места мало. Но из «шмайсера» бить можно. Очень даже можно!

Врага, выжигающего себе и остальным путь, он скосил первой же очередью. Тот осел, уткнулся лицом в каменный пол. Дернулась и замерла огнеметная труба в руке умирающего. Запал не погас. Ранец с двумя баллонами сполз набок.

Фашисты, следовавшие сзади, заволновались, залегли. Пули еще чаще замолотили по броне, по гусеницам, чиркнули по камню перед самым носом Бурцева. Что‑то больно полоснуло по плечу. И по ноге тоже. Ерунда – царапины…

Следующая очередь из‑под танка ударила точно в ранец фламменверфера. Хлынула наружу горючая смесь, коснулась запального огонька. Вспышка, пламя… Огненный фонтан прыснул тугой струей в стену, в потолок. Адская жара. Крики…

Заметались по коридору живые горящие факелы… Загремели, забухали взрывы. Рвались от нестерпимого жара чьи‑то патроны. Потом – гранаты. Одна, вторая, третья. Еще две – дуплетом.

Не выдержав такой канонады, обвалился свод. Видать – не прочная арийская кладка – более поздние перекрытия… Кто‑то там из предков Освальда проводил ремонт или перепланировку башенных помещений. Или, может, прадедушка добжиньского рыцаря ремонтировал порушенный донжон после неудачных изыскательских работ? И слава Богу! Зато теперь проход в подвале засыпало, закупорило, перекрыло – пусть ненадолго, но надежно. Передышка обеспечена.

– Замуровали демоны, – задумчиво произнес Дмитрий.

Было, однако, не смешно. Ничуть.

«Засвистели стрелы: Бурангул прекращал мучения сгоравших заживо – тех, кто еще шевелился в огненном коконе по эту сторону завала. Да, передышка будет. Но знать бы еще точно, сколько им отпущено?

Бурцев вскочил в танк. Следом втиснулся Освальд.

Лезли и Сыма Цзян, и дядька Адам, и Бурангул, и Дмитрий, и Збыслав. Бурцев не пустил:

– Не нужно. Дальше мы с Освальдом сами. Ваша задача – прежняя: прикрывайте тылы. Следите за завалом.

Глава 58

Двигатель взревел, бронированная машина дернулась, пошла по узкому проходу, рыча, громыхая гусеницами, царапая стены.

Бурцев вывел танк к маленькой дверце, за которой они нашли фон Берберга. «Рысь» в такую не протиснется. Надо расширять… Он заглушил мотор, перебрался к пушке. Сказал негромко:

– Извини, пан Освальд.

– За что? – не понял рыцарь

– За Взгужевежу свою извини. Рушить будем твой замок. Если засыплет нас в этом железном гробу, ты уж не обессудь.

Поляк встрепенулся:

– Как так рушить?! Как так засыплет?!

Но Бурцев уже не слышал. Бурцев начал обстрел. Грохот наполнил танк и подвалы Взгужевежи. Дверь разлетелась. Стена, отделяющая темницу от длинного коридора, поддалась снарядам легко. Собственно, и не стена то была даже. Так, простенок, внутренняя перегородка, сложенная явно не арийскими первостроителями.

Первую преграду скорострельная пушка «рыси» разнесла на раз‑два. Танковое орудие, пробивающее со ста метров 30‑миллиметровую броню, сейчас лупило почти в упор. Тупоносые снаряды крошили кладку, каменные осколки барабанили по броне.